НЕДЕЛЯ ВСЕХ СВЯТЫХ. ЗАЧЕМ НУЖНЫ СВЯТЫЕ?

В первое воскресенье после Троицы совершает Церковь празднование всем святым. И в связи с этим на память приходят слова одного французского писателя-христианина, записавшего в своем дневнике: «Есть только одна печаль: не быть святым» (фраза из романа французского писателя и литературного критика Леона Блуа (1846-1917) «Бедная женщина» (1897). Думаю, что в наши дни мало кто услышит, мало кто поймет эти слова. Святые? Какие святые? Для чего они? 

Мы начинаем забывать, что было время, когда мерою человека и человечности считался не только ум, не только способности и успехи, но и нравственное совершенство, духовная красота, внутренняя победа над собой. 

Мы живем в мире и обществе, почти целиком обращенных к внешнему: к внешней деятельности, к внешним достижениям. То, что происходит у человека в душе, нас не касается — это частное его дело. От человека мы требуем, чтобы он «приносил пользу». А какая польза от того,  кто самозабвенно   стремится к цельности, чистоте и совершенству своего внутреннего «я»? Какая польза от всех этих святых, уходивших в леса и пустыни, удалявшихся от людей в поисках этого совершенства, равнодушных ко всему внешнему, в том числе и к пресловутой «пользе», которой мы измеряем все на земле? Но, думается, уместно спросить: а что такое эта «польза», чем она так полезна и кто должен определять то и другое? 

Collapse )

СВЯТАЯ ПЯТИДЕСЯТНИЦА. ОТНЕСЕННОЕ ВРЕМЯ

После праздника Троицы, или Пятидесятницы,  начинается каждый год новый счет церковного времени: первое, второе, третье и так далее воскресенье по Пятидесятнице. И так до следующего Великого поста, когда снова начнет Церковь свое ежегодное приближение к Пасхе. 

Для современного человека все эти церковно-календарные подробности потеряли, конечно, всякий смысл, да он попросту и не знает их. Все это — та «поповщина», которую его научили презирать как нечто отжившее и никому решительно в реальной жизни не нужное. Но иногда, созерцая с неизъяснимой грустью все усиливающийся отход современного человека от традиций прошлого, презрительное его невнимание ко всему, кроме шумной злободневности, хочется сказать, как сказал когда-то Галилей: «А все-таки она вертится!». (Он говорил, как все знают, о Земле, чье вращение вокруг Солнца сам же доказал, хотя потом под угрозой смерти вынужден был от своего доказательства отказаться. И вот, выйдя из суда, где он только что отрекся от своего открытия и даже осудил его, Галилей произнес эти слова).

В своей гордой самоуверенности и убеждении, что он все в мире может постичь и без «поповских выдумок», человек отказывается от верований и прозрений прошлого. Что ему за дело до того, как называет какое-то отжившее  учреждение вроде Церкви это или следующее воскресенье — «по Пасхе» или «по Пятидесятнице»? Ведь все это никому не нужно, непонятно, отжило свой век. 

Collapse )

СВЯТАЯ ПЯТИДЕСЯТНИЦА. ВСЕОБЪЕМЛЮЩАЯ МЕЧТА

«Пятидесятницу празднуим и Духа пришествие...» Этим радостным утверждением начинает Церковь празднование Пятидесятницы, о происхождении и смысле которого мы уже говорили. А сегодня я хочу призвать всех обратиться мысленным взором к Духу Святому, пришествие Которого и составляет никогда не стареющую сущность этого праздника. Что разумеем мы, произнося эти слова — «Дух Святой»? Кто Он и что значит Его пришествие или сошествие? О чем молимся мы, обращаясь к Нему и говоря: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, сокровище благих и жизни Подателю! Прииде и вселися в ны...»?

Collapse )

СВЯТАЯ ПЯТИДЕСЯТНИЦА. ЖАЖДА ДУХА

«Пятидесятницу празднуим, и Духа пришествие», — этими радостными словами начинается торжественная служба дня Пятидесятницы, празднуемого, как указывает само название его, через пятьдесят дней после Пасхи. Что же празднуется в этот день? О каком пришествии, о каком Духе говорит это песнопение?

Collapse )

СВЯТАЯ ПЯТИДЕСЯТНИЦА. ИСТИННОЕ ПРИЗВАНИЕ

«Пятидесятницу празднуим и Духа пришествие», — так поет Церковь, начиная  праздник Пятидесятницы, который приходит каждый год спустя пятьдесят дней по Пасхе.  В этот праздник вспоминает она и, вспоминая, снова во всей силе переживает то, о чем рассказывает книга Деяний апостолов. А в ней говорится следующее: «При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились.  И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились  все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать /.../ И изумлялись все и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина. Петр же, став с одиннадцатью, возвысил голос свой и возгласил им: мужи иудейские, и все живущие в Иерусалиме! сие да будет вам известно, и внимайте словам моим: они не пьяны, как вы думаете, ибо теперь третий час дня; но это есть предреченное пророком Иоилем: И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут. И на рабов Моих  и на рабынь Моих в те дни излию  от Духа Моего, и будут пророчествовать. И покажу чудеса на небе вверху и знамения на земле внизу, кровь, огонь и курение дыма. Солнце превратится во тьму, и луна — в кровь, прежде нежели наступит  день Господень, великий и славный. И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется»             (Деян. 2:1-4, 12-21).

Collapse )

СВЯТАЯ ПЯТИДЕСЯТНИЦА. ОЖИДАЯ ВЕЛИКОГО УТЕШЕНИЯ

Есть поразительное, хотя и отнюдь не громкое  русское слово, которое, однако, все меньше и меньше вмещается в словарь современности. Слово это — «утешение». «Он утешил меня», — говорит человек про того, кто обрадовал, пожалел его, посочувствовал ему или, наконец, просто обратил на него внимание. И то же слово употребляем мы, когда говорим про книгу, пришедшуюся нам по душе, про искусство, осветившее нас своим неподдельным светом, про Бога и веру, наконец. 

И как поразительно поэтому и как глубоко то, что в Евангелии Дух Святой назван «Утешителем». В Своей прощальной беседе за несколько часов до предательства, страданий и смерти Христос говорит ученикам: «А теперь иду к Пославшему Меня, и никто из вас не спрашивает Меня: куда идешь? Но оттого, что Я сказал вам это, печалью исполнилось сердце ваше. Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не придет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам» (Ин. 16:5-7). 

Итак, от Самого Христа мы знаем еще одно Божественное имя, и имя это — Утешитель. И, следовательно, все подлинное, все божественное в мире, действительно, заслуживает быть названным этим чудесным словом — «утешение». 

Collapse )

ВОЗНЕСЕНИЕ. К ПОЛНОМУ ОДУХОТВОРЕНИЮ

Мало найдется праздников столь же радостных, как Вознесение Господне. Уже в самом слове «вознесение» трепещет эта радость, этот вызов  так называемым законам природы, всегда влекущим вниз, порабощающим закону тяжести, притяжения, падения. А тут, наоборот, — легкость, полет, бесконечное движение ввысь. 

Вознесение Господне празднуется в четверг шестой недели после Воскресения Христова, или через сорок дней по Пасхе. Накануне, в среду, совершается, согласно церковному уставу, Отдание Пасхи, как бы прощание с ней. В этот день начало и конец службы такие же, как в самый праздник Пасхи. Возглашаются стихи: «Да воскреснет Бог и расточатся враги Его», «Яко исчезает дым, да исчезнут», «Яко тает воск от лица огня...», «Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь». Произнося их, священник кадит весь храм с пасхальным трисвечником в руках, и в ответ на каждый стих несется радостное: «Христос воскресе из мертвых...» Мы прощаемся с Пасхой, «отдаем» ее до следующего года. И должно бы быть грустно на душе, однако вместо грусти  ниспосылается нам новая радость — созерцать Вознесение Господа. 

Collapse )

ВОЗНЕСЕНИЕ. "РАЗВЕНЧАННЫЙ" СИМВОЛ

По рассказу Евангелия, на сороковой день после Воскресения Христос вознесся на небо.

Явившись ученикам, Он, согласно евангелисту Луке, сказал: «Так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима.  Вы же свидетели сему. И Я пошлю обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь  в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше. И вывел их вон из города до Вифании и, подняв руки Свои, благословил их. И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо. Они поклонились Ему и возвратились в Иерусалим с великою радостью. И пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога » (Лк. 24:46-53). 

Collapse )

ВОЗНЕСЕНИЕ. УТВЕРЖДЕНИЕ ВЕРТИКАЛИ

Какой беспримерной радостью отзываются в верующем сердце эти слова — Вознесение Господне. И как трудно, почти невозможно объяснить и передать эту радость не только неверующему, что понятно, но и человеку, который «соглашается» допустить бытие Божие или присутствие в мире некой «высшей силы». 

Трудно, потому что само понятие вознесения, или небесного восхождения, уже не находит опоры в былом представлении о человеке как  существе, по природе своей предназначенном к движению, устремлению ввысь. Некогда человек, вся его жизнь и история мыслились  «вертикально», как подъем, восхождение от земли к небу, от материи к духу, от человеческого к Божественному. «Восхождения в сердце своем положи» (Пс. 83:6), — эти бесконечно древние слова псалма воспринимались не только как прекрасная поэзия,  но и как самоочевидная истина. И сам язык человеческий, естественно, выражал это восприятие в словосочетаниях «закат и восход», «упадок и взлет» и тому подобное. 

Collapse )

ВОЗНЕСЕНИЕ. НЕБО В ДУШЕ

«Вознеслся еси во славе, Христе Боже наш, радость сотворивый учеником...» (Тропарь Вознесения Господня). 

Можем ли, способны ли мы еще расслышать слова этого песнопения, уразуметь смысл удивительного праздника Вознесения Господня? Само слово «вознесение» так очевидно противоречит всем настроениям, всему духу современности, этого земного, низменного, к одной лишь земле обращенного мира. Слова «вознесение», «небо», «слава», «радость» звучат как пришедшие с какой-то другой планеты, и антирелигиозная пропаганда, облеченная в одежды науки, умело потворствует этому настроению, умело играет на этой приземленности и прозаичности современной жизни.  «Сказки, легенды, мифы! Все это, говорят нам, — не соответствует научному знанию о человеке, все это не нужно».

Еще немного, и нам скажут, что так же «не нужны» музыка, литература, искусство, — да, в сущности, уже говорят, ибо что такое этот пресловутый «социалистический реализм», как не потребность весь мир искусства  и вдохновения тоже подчинить скучнейшей и плоской «правде о человеке»? «Правда» же эта, по словам унылых и приземленных  вождей в том, чтобы постоянно что-то строить, и непременно «экономически обоснованное», серое, будничное, а человек в этой элементарщине должен почему-то находить единственную цель и единственное счастье своего существования. 

Collapse )