fatheralexander

Categories:

СОБЛАЗН, БЕЗУМИЕ, ЧУДО. ЧУДО ХХ ВЕКА

К нам снова приближается Рождество. Уже наступил предрождественский пост, уже поют в храмах «Христос раждается, славите! Христос с небес, срящите! Христос на земли, возноситеся!». Уже пронизывает морозный воздух таинственным ожиданием, таинственной радостью, как если бы ждали кого-то близкого и родного. И вот наступило уже время, когда можно отсчитывать дни и часы, оставшиеся до радостной встречи. 

Каждый год в мире происходит все то же чудо. Ведь вот, сколько веков прошло с того дня, когда родился где-то очень далеко, на другом конце мира этот Младенец. И как далеко от нас все это: пещера, ясли, пастухи, звери, звезда... Далеко не только во времени, но и психологически. Действительно, мы живем в мире, которому все это чуждо, если не враждебно. В мире, где правят наука и техника, где все рассматривается с точки зрения земного, материального счастья, в мире, пронизанном цифрами и статистикой. Где ему, этому миру, найти время вслушаться в древние сказания? Откуда у здешнего человека возможность остановиться, прервать бешеный ритм жизни, взглянуть на небо, задуматься при виде этой таинственной звезды? Мир говорит ему: «Все это — детские сказки, пережитки прошлого, все это не нужно современному человеку, мешает трезвой, планомерной работе, а потому — долой все это!».

Но вот приходит Рождество, и чудо совершается. Над миром на несколько часов воцаряется этот Младенец, не имеющий ни власти, ни могущества. Напротив — символ беззащитности и слабости. Чтобы уразуметь чудесность этого события, надо ощутить всю его парадоксальность. В самом деле, все, о чем повествует, к чему призывает Евангелие, противоречит логике, по которой живет мир. В мире все подчинено древнему принципу: «Горе слабым, горе побежденным!» Но единственное, что не удалось победить всем сильным и победителям мира, — это рассказ о Младенце в пещере, о бездомном Учителе, о распятом Боге.

Допустим на минуту, что рассказ этот, как утверждают враги христианства, — выдумка, легенда, что ничего подобного не было. Но и тогда остается вопрос: почему и как возникла такая легенда? Почему и как эта, а не другая легенда так прочно, так надолго завоевала человеческое сердце и живет в человеческой памяти как самое прекрасное, самое чистое воплощение человеческой мечты? Не значит ли это, что человек на последней глубине своей отвергает ту логику силы и борьбы, которую навязывает ему мир и по которой, чтобы жить, надо все время что-то ненавидеть? Не доказывает ли это, что на деле он тянется всей душой к другой логике — к логике добра и прощения, любви и радости? 

Вот вопросы, которые каждый год встают перед нами в эти удивительные предрождественские дни, когда мир словно приводится в волнение звездой, грядущей к вифлеемской пещере. Сильные, власть имущие, вершители судеб — все те, кто в орденах и лентах принимают парады, произносят грохочущие на весь мир речи, вечно кому-то грозят, кого-то обличают, — по-прежнему прячутся от этих вопросов, как прячутся они и от живых людей, от всякого прямого общения. Больше того, они по-прежнему думают, что в их власти вопросы эти попросту отменить, перечеркнуть, что в их власти уничтожить самую память о Младенце. И вот пытаются утопить ее в потоке антирелигиозной литературы, уже пятьдесят лет учат, что ничего подобного не было, пятьдесят лет подряд хотят любыми способами задавить, разрушить, развенчать веру насмешками, угрозами и прямым насилием вплоть до смерти. У них все: и оружие, и школы, и печать. Они в любую минуту могут заставить всех слушать себя. И все это впустую. 

Молчит, пятьдесят лет молчит Церковь, изгнанная на задворки жизни, молчат верующие, и кажется, молчит Сам Христос. Но это молчание сильнее всего водопада слов, всех враждебных усилий. История повторяется, или, вернее, это все та же история. Ведь и тогда власть в лице Ирода попыталась немедленно уничтожить то, что ей, казалось бы, совсем не угрожало. Но даже страшное избиение детей, навеки связанное с именем Ирода, не смогло ничего против беззащитного Младенца. 

И опять пройдут века, и одно запомнится истории: что в ХХ веке христианской эры, в эпоху величайшего расцвета науки и техники, какие-то ироды снова пытались — и как пытались! — уничтожить, замолчать Рождество. И запомнится еще как чудо ХХ века то, что попытка эта снова не удалась. Парады парадами, торжества торжествами, достижения достижениями, а в храмах, озаренных все тем же светом, наполненных все той же любовью, звучат сейчас, как и столетия назад, слова удивительных предрождественских песнопений: «Христос раждается, славите! Христос с небес, срящите!  Христос  на земли, возноситеся!»

Еще несколько недель, и торжествующе загремит ангельское славословие: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение» (Лк. 2:14) и радостное утверждение: «С нами Бог! Разумейте, языцы, и покаряйтеся, яко с нами Бог!» Все в мире проходит: падают и исчезают во тьме  те, у кого, казалось бы, была вся власть, вся сила: ироды, гитлеры, сталины... Ничего не остается от них, кроме развалин, кроме ужаса и горя. Но никогда не проходит и не ослабевает память о Том, Кто в час последней немощи, последнего поражения, в час, когда сгущалась над Ним вся злоба и вся тьма мира, сказал: «В мире скорбны будете, но мужайтесь: Я победил мир» (Ин. 16:33). 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic