fatheralexander

Categories:

СМЕРТЕЛЬНО ДЛЯ ЛЖИ. ПОНЯТИЕ РЕЛИГИОЗНОЕ

Недавно по московской радиостанции передавали беседу некоего кандидата философских наук Гаркавенко (Гаркавенко В.Ф. — автор ряда брошюр и статей по «научному атеизму», опубликованных в конце 1950 — начале 1970 годов), посвященную свободе совести и тому, как сочетается эта свобода с атеистическими убеждениями. 

Трудно представить себе что-либо более лживое, более лицемерное, чем эта беседа. Если бы Гаркавенко призывал огнем и мечом уничтожить религию во имя абсолютной истины атеизма, это было бы более приемлемо, более правдиво, чем весь набор его лживых утверждений, рассчитанных, по-видимому, на невежество слушателей и, конечно, на полную свою безнаказанность, ибо хорошо известно, что, несмотря на существующую будто бы в Советском Союзе «свободу совести», сторонники иного мнения ответить кандидату философских наук не могут.

Но на целом ряде утверждений Гаркавенко стоит остановиться, и не только для того, чтобы вывести его, так сказать, на чистую воду, уличив в самой бесстыдной лжи, но и потому, что свобода совести — тема центральная для человека и заслуживающая самого пристального внимания. «Свобода совести — одно из великих завоеваний человечества!», — так торжественно начинает свою беседу Гаркавенко. И продолжает: «Путь к нему вел через мрачную эпоху средневековья. Он отмечен страшными вехами крестовых походов и костров инквизиции». И даже свобода совести, провозглашенная так называемыми буржуазными революциями, не была, по мнению Гаркавенко, осуществлена на деле, ибо «свобода совести в буржуазном мире, — говорит он, — всегда понималась как свобода веры в любого бога, но отнюдь не как свобода не верить ни в какого бога, и тем более, не как свобода активных выступлений против религии». Особенно обрушивается Гаркавенко на царскую Россию: «При царизме каждый подданный Российской империи должен был верить в Бога. Со дня рождения до самой смерти Церковь контролировала духовную жизнь человека, насилуя его совесть и разум».

Все эти утверждения Гаркавенко заключают в себе долю правды. Но только долю, которая, вставленная в рамку лжи, сама оказывается ложью. Нет никакого сомнения в том, что свобода совести, понимаемая как полная свобода не столько верить или не верить (ибо можно ли проконтролировать, что у человека в душе?), сколько как свобода соблюдать или не соблюдать внешние предписания религии и, что еще важнее, как свобода открыто обсуждать и анализировать основные ее утверждения, — что такая свобода совести и вправду сравнительно позднее явление. Верно и то, что на протяжении веков религия и государство были связаны между собою органическими узами и религия в известном смысле служила опорой государства, занимая в нем привилегированное положение.  

Все это, как я только что говорил, лишь доля правды. Дело в том (и об этом важном факте Гаркавенко умалчивает), что современный атеизм, то есть полное отрицание Бога, да еще на основании науки, есть также явление очень позднее — во всяком случае, как сформировавшееся направление мысли. Ведь даже великие борцы за свободу совести и явные враги христианства, вроде Вольтера, Дидро и других так называемых «просвещенцев», были людьми по-своему религиозными — деистами, признававшими существование Высшей силы, Высшего существа, но понимавшими это иначе, чем господствующая религия. Отсюда следует, что до сравнительно недавнего времени религиозность как таковая признавалась естественной  характеристикой человека практически всеми, и спор шел внутри религиозного мира, а не вне его. То был спор религиозных людей о Боге, о вере и обрядах, а не спор верующих с неверующими.  Крестоносцы, о которых говорит Гаркавенко, воевали против приверженцев других религий, а не против атеистов, которых тогда попросту не было. А перенесение в отдаленное прошлое ситуации и умонастроения более поздних времен противоречит элементарным методам науки. Ибо каждую эпоху нужно понимать исходя из собственных ее предпосылок. Для прошлого такой предпосылкой была всеобщая религиозность, а потому и свобода совести не могла изначально возникнуть как свобода религиозного плюрализма, то есть свобода верить как заблагорассудится. И лишь затем, в порядке диалектического развития этой идеи появилась идея религиозной свободы, допускающей возможность неверия, или атеизма. 

Ведь Гаркавенко как будто забывает, что, оперируя словом «совесть», он оперирует именно религиозным понятием. Никакой «совести» в материалистическом мировоззрении, в материалистическом понимании человека нет и быть не может: есть «классовое сознание», есть «физиологические инстинкты», есть «коллективный разум» — все, что угодно, только не совесть. Совесть возможна, когда человек не сведен без остатка к материи. А этого-то и не может быть в материализме. Поэтому и свобода совести — понятие также религиозное. 

В дальнейших наших беседах мы рассмотрим, откуда понятие это возникло и как оно развивалось. Сейчас же укажем еще на одну ложь Гаркавенко, касающуюся опять-таки прошлого. Дело в том, что в царской России, то есть до революции, свобода совести была осуществлена, но ее отменила советская власть.  Вот факт, о котором Гаркавенко ничего не говорит. В 1905 году появился закон о свободе совести, позволявший атеистам оставаться атеистами и даже печатно защищать свои идеи. А вот печатно защищать религию в России стало невозможно с 1917 года, остается невозможным и сейчас. И это тоже факт. И нет никакой свободы совести, а есть крайне урезанная и все время урезаемая «свобода культа», совсем не равнозначная свободе совести. В царской России печатались собрания сочинений атеистов — Белинского и Добролюбова, Писарева и Чернышевского, в России же советской не печатают сочинений ни Хомякова, ни Соловьева, ни Федорова, ни Бердяева.  И даже единственный церковный журнальчик, разрешенный властью (имеется в виду «Журнал Московской Патриархии», выходивший с 1931 по 1935 гг. и возобновленный с 1943 года), фактически не имеет права разоблачать атеизм, а должен безостановочно восхвалять атеистическую власть. 

Повторяю: на лжи, на умалчивании фактов далеко не уедешь. А вот на религиозном и специфически христианском корне идеи свободы совести остановиться следует. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic