fatheralexander

Categories:

ТРАГЕДИЯ ДОГМАТИЗМА. СИМПТОМ РАЗВАЛА

Недавно в венгерском журнале «Tarsadalmi Szemle» появилась статья видного теоретика марксизма Иосифа Лукаша (Tarsadalmi Szemle (Общественное обозрение) — одно из периодических изданий Венгерской Социалистической Рабочей партии (до 1989 года — правящая партия в Венгрии. Лукаш, Иосиф (правильнее — Лукач, Иожеф) — венгерский философ-марксист, специализировавшийся в области религиоведения), посвященная современным проблемам марксистской критики религии. Статья эта очень показательна и симптоматична. Во-первых, потому, что написана она «изнутри» марксистского мира, с позиции, казалось бы, восторжествовавшего марксизма, то есть с позиции тех, для кого отмирание религии должно было бы быть самоочевидным фактом. Знаменательна и симптоматична она, во-вторых, потому, что в ней, как я постараюсь далее показать, намечается существенно иной, чем прежде, подход к религии и тактика борьбы с ней. 

Но начнем с первого пункта. Лукаш pro forma (для соблюдения формы — лат.) отмечает повсеместное ослабление религии, уменьшение числа верующих и так далее. Я говорю pro forma, потому что, будь это действительно так, не было бы причины писать статью, ибо на деле говорит о растерянности марксистских теоретиков не только перед «живучестью» религии, но и перед тем, что к ней все более переходит инициатива в руководстве человеческой совестью и даже разумом. С марксистской точки зрения, религия допустима только как пережиток прошлого, и потому ее следует мыслить как нечто предельно реакционное, и не только в политическом плане, но и в плане умственном. Ибо религия, находясь на стороне исторически обреченных меньшинств, должна отстаивать безнадежно устарелые идеи и взгляды. 

Итак, «религия должна»... Однако в этом «должна» кроется вся трагедия марксистского догматизма, которую можно свести к простому, но мучительному вопросу: что делать, когда факты не только не соответствуют теории, но открыто ей противоречат? Вопрос этот и составляет подлинную тему всей статьи Лукаша.  Ибо на деле мы видим во всем мире обновление религиозных сил, религиозного вдохновения. Второй Ватиканский собор (Второй Ватиканский собор — до настоящего времени последний из соборов Римско-католической церкви, обладающих, с ее точки зрения, достоинством вселенских. Происходил с 1963 по 1965 год при папах Иоанне XXIII  и Павле VI. Положил начало реформированию многих сторон церковной жизни в духе приспособления к современности), потрясший самые основы монолитного, казалось бы, здания Римско-католической церкви, наполнивший всю ее новыми идеями и новыми поисками... Объединение во Всемирный Совет Церквей (Всемирный Совет Церквей — международная организация, учрежденная в 1948 году и первоначально объединявшая  около трехсот пятидесяти протестантских деноминаций. В настоящее время в ВСЦ представлено и большинство поместных православных церквей) таких протестантских исповеданий, которые еще недавно представлялись прочно разделенными... Жажда единства, дух диалога, открытость культуре, глубокая взволнованность вопросами социального устройства, справедливости, мира во всем мире — все это никак не результат упадка и отмирания.  Колоссальный успех — и не только в христианских,  но и в научных кругах — такого ученого и мыслителя, как покойный священник Тейяр де Шарден (Тейяр де Шарден, Пьер (1881-1955) — французский священник-иезуит, религиозный мыслитель, ученый-исследователь  в области палеонтологии и антропологии), показывает, что после столетий охлаждения между миром религии и миром науки снова начался творческий взаимообмен. Лет сорок назад, например, убежденный христианин  лишь с большим трудом мог получить кафедру в Парижском университете, а сегодня это стало обычным явлением. 

Больше того: налицо, как я уже сказал, не только возрождение творческих сил религии, но и переход к ней инициативы. Здесь также достаточно одного примера: когда весной 1963 года покойный папа Иоанн XXIII  издал свою знаменитую энциклику Pacem in terris ("Мир на земле"), он обратился в ней не только к верующим католикам, но и ко всем людям доброй воли. И разве не показательно, что люди доброй воли во всем мире отозвались на нее? 

Совсем недавно  в Нью-Йорке состоялось совещание представителей решительно всех направлений, всех оттенков мысли: христиан и буддистов, магометан и евреев, гуманистов и атомных ученых, политиков всех лагерей, философов всех школ, включая и марксистов.  Оно было посвящено разбору энциклики и ее применению к мировым проблемам. Какой потрясающий факт — верующие и неверующие, люди враждебных лагерей, объединенные энцикликой  Римского престола, главой Католической церкви! 

Все это требует объяснения, истолкования, и статья Лукаша и призвана их дать. Но автору, увы, хотелось бы представить возрождение религиозного творчества как «арьергардный бой»,  как попытку обреченных отсрочить час конца. Однако это слишком  неубедительно, и в конце концов Лукаш признает, что марксистам следовало бы принять инициативу религии и вступить, где это возможно, в практическое с ней сотрудничество. Как далеко все это от Маркса с его убеждением, что как только изменятся социально-экономические условия, религия отомрет! Но что еще важнее, здесь налицо изменение внутри самой марксистской идеологии, связанное с реакцией на религиозное возрождение. 

Оказывается, что в противовес религии нужно разработать новую теорию социалистического гуманизма, новую теорию личности и, наконец, новую коммунистическую мораль.  Но разве сам этот призыв не вскрывает с предельной ясностью крах марксизма как всеобъемлющего мировоззрения? Действительно, в нем не было и нет места ни гуманизму, ни личности, ни морали, в нем нет ничего, кроме экономического детерминизма. В том-то и драма марксизма, что вся его теория исходит не из личности, морали и духовных ценностей, а, напротив, считает их чем-то производным от материи и экономических отношений. Да и откуда взяться им в мире, где человек целиком определен материей и «есть то, что он ест»?

Арьергардный бой, и это пора признать, ведут сегодня не люди религии, а марксистская догматика. Именно она, а не религия, оказалась не в силах удовлетворить разум и творческую силу человека, его жажду истины и свободы. И потому статья Лукаша — симптом, и очень серьезный, начавшегося идеологического развала. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic