July 14th, 2021

РЕЛИГИОЗНОЕ ВДОХНОВЕНИЕ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ЗАРЯ РУССКОЙ ПОЭЗИИ

В прошлой беседе я говорил о религиозном вдохновении русской литературы, о том, что к ней в целом можно было бы поставить эпиграфом изумительную строчку лермонтовского «Ангела»: «О Боге великом он пел, и хвала его непритворна была». Попытаемся сегодня, хотя бы кратко и поверхностно, вслушаться в эту хвалу, в это единство религиозного вдохновения, объединяющее литературу больше, чем какое-либо преемство школ, влияний и стилей.

За неимением времени оставим в стороне XVIII век, хотя вряд ли забудется когда-либо органная торжественность и высокое славословие державинского «Бога», метафизическая устремленность Ломоносова, Кантемира и других зачинателей великой поэзии. Именно тогда, в XVIII веке, был взят тот высокий тон, обретен был тот горний чистый воздух, в котором уже не переставала жить русская литература  и снижение которого, выход из которого всегда почитались в ней изменой и грехом. 

По-настоящему же, конечно, этот тон, это постоянное «касание мирам иным» задаются русской поэзии на заре XIX века Жуковским. Все его творчество действительно пронизано неким потусторонним светом, какой-то светлой тайной, так что о чем бы он ни писал, Жуковский словно чувствует незримое, но ощутимое присутствие того, кого в одном из своих стихотворений назвал «Таинственным посетителем» («Таинственный посетитель» (1824):

Кто ты, призрак, гость прекрасный?

К нам откуда прилетал?

Безответно и безгласно

Для чего от нас пропал?

Где ты? Где твое селенье?

Что с тобой? Куда исчез?

И зачем твое явленье

Collapse )