fatheralexander

Categories:

ТРУД. ОТЧУЖДЕНИЕ ИЛИ ПРЕОБРАЖЕНИЕ?

Тема труда - та тема, по поводу которой верующим и неверующим есть что сказать друг другу. Тут накопилось столько страстей, взаимного непонимания и обвинений, что необходимы способность и желание честно, открыто, свободно всмотреться в самую суть вопроса, преодолев дешевые и поверхностные обвинения, каких так много было в прошлом. Поставить же этот вопрос тем уместнее, что он все время остро и болезненно ставится самой жизнью. С трудом явно неблагополучно: сознательный труд людей и повышение его производительности провозглашаются основой всего величественного здания нового общества, а в реальной жизни этот "освобождающий" труд все время приходится навязывать человеку принудительно.

Но этот фактический крах всех возвышенных теорий о труде не мешает казенным идеологам упрекать религию в непонимании и недооценке роли труда. "Христианская религия", - пишет один из них, - совсем по-иному оценивает труд: согласно Библии, труд есть наказание Божие за первородный грех. Бог обрек все поколения людей добывать свой хлеб насущный в поте лица, в тяжелом труде. Самой возвышенной деятельностью Православная Церковь всегда считала служение Богу. Она способствовала отходу людей от общественно-полезной деятельности, создавая тысячи монастырей, в которых монахи посвящали свою жизнь бесплодным молитвам".

Таков, согласно казенной идеологии, христианский подход к труду. Но так ли это? Начнем с фактов. Если даже ограничиться русской историей, то и тогда ложь этого обвинения очевидна, ибо на заре ее трудно себе представить что-либо более общественно-полезное, чем монастырь. В этом согласятся все историки, верующие и неверующие. Монастырь - это и школа, и университет, и центр земельной колонизации, и рассадник искусства, и, наконец, первичная форма социальной помощи и организации. Из одного монастыря преподобного Сергия Радонежского вырастает целая сеть монастырей, цивилизующих русский Север. То же можно сказать и о Западе: само слово "университет", например, вышло из монашеской среды. Именно там, в монастырях христианского Запада, вырабатывалась и крепла дисциплина ума, заложившая основы для нынешнего расцвета науки.

Но оставим факты, посмотрим на теорию. Казенная идеология, указывая на труд как проклятие и наказание, раскрывает только одну сторону, одно измерение труда. Да, действительно, труд может быть и веками был проклятием и рабством. Отсюда ведь и наше слово "трудно". Но разве не то же говорит в своем "Капитале" Карл Маркс? Труд есть проклятие и рабство, когда он отчужден от человека, когда он не соответствует человеческой природе и призванию. Но труд - и тут раскрывается второе его измерение, связанное с христианским подходом к нему, - может и должен быть, как все в мире, возрожден и преображен. Человек, созданный по образу Бога, создан творцом и делателем. "Отец Мой доныне делает" (то есть, ТВОРИТ) (Ин. 5:17), - говорит Христос. И труд возрождается и преображается, когда совпадает с подлинным призванием, с подлинной природой человека. И в историческом плане именно монах может служить здесь примером: он трудится свободно и радостно, потому что знает цель и самого малого, и самого тяжкого труда. Он знает, что цель всякого труда - не практическая польза, не нечто внешнее, а то Царство любви и света, вне которого нет никакой цели, нет ни у отдельного человека, ни у человечества в целом.

И не пора ли понять, что провал теории труда, насаждаемой у нас многие годы казенной идеологией, в том, что она не отвечает врожденному абсолютизму человеческого духа, что нет в ней того вдохновения любви, света, творчества и свободы, без которого труд был и остается рабством?

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic