fatheralexander

Category:

НАРАСТАЮЩЕЕ ОЖИДАНИЕ. ОЖИВАЮЩАЯ "АРХАИКА"

За сорок дней до Рождества начинается — и издревле, с давних пор начиналось в Церкви — приготовление  к этому великому празднику: начинается Рождественский пост. 

«Опять, — скажут мне, — вы о каких-то архаических обычаях, о том, что не имеет ни малейшего отношения к  нашей жизни — о постах, обрядах, суевериях! Поймите же, нам не нужно всего этого, нам чужда вся эта поповщина, эти ссылки на древность, эти попытки заговорить нас, может быть, и красивыми, но бессмысленными словами!»

Отвечаю: будь это так бессмысленно, будь это лишь осколком прошлого, я, видит Бог, не говорил бы об этом.  Но что если не «заговариваю» вас, а вы сами, весь наш мир заговорены потоками  бессмысленных слов, загромождены ложью, искажающей нашу  жизнь? А что если в этом «ненужном», «устарелом» вы расслышите, найдете то же, что и тысячи ваших современников, внезапно проснувшихся от  тяжелого, мучительного, бессмысленного сна и ощутивших  возможность жить по-другому?  Вот я произнес в начале  этой беседы простые слова — «приготовление к празднику». Знаем ли мы еще, что такое праздник и что значит праздновать? Ну да, конечно: не пойти на работу, выспаться, поесть лучше обыкновенного, выпить, погулять... Простая передышка в убийственной череде будней, животный отдых, делающий  еще более мучительным завтрашнее возвращение на работу.  И все? 

Но я убежден, что хотя бы подсознательно каждый из нас ощущает, что это как раз не все. И одна из главных печалей теперешней  жизни в том и состоит, что не осталось праздника в наших тоскливых «праздниках», что ушло из них главное — прикосновение к нашей душе, то, что без слов, но так убедительно  говорит нам, что не так и не тем живем мы, что не на то направлено наше внимание, что жизнь уходит, утекает, исчезает без смысла, без радости, без чего-то, что одно есть настоящее. 

А ощущаем мы это потому, что каждый из нас  хоть однажды в жизни,  и обычно в детстве, пережил радость праздника. Ибо что такое праздник? Разве это не чувство  некой радости, пережитой будто впервые, как у детей, когда они в первый раз видят море или когда вводят их туда, где сияет огнями елка, и хочется воскликнуть: «Как хорошо, как чудно!»  Но именно таково, в сущности, переживание праздников, которыми отмечено и размерено все время церковного  года.  

Вот сейчас, в конце ноября, когда такими короткими и сумрачными  становятся дни, когда темнеет и холодеет замерзающий  в своей зимней спячке мир, когда почти несбыточной  мечтой кажутся  радость весны и сияние лета,  незримо для огромного большинства  людей начинаем мы ощущать приближение Рождества. О, еще так далеко оно, словно  бледная полоса зари на все еще темном горизонте! И все же само время становится ожиданием, приближением,  начинает восприниматься как некое движение. Вокруг нас, да и в нас самих,  продолжается все та же суета, бессмысленной чередой  бегут все те же  будни... Но вот Церковь говорит, обращаясь к моей душе, ко всему моему существу: «Задумайся, остановись на минуту, почувствуй, каким новым и таинственным светом начинают светиться дни!..»

Сорок дней... Почему сорок? И напоминает Церковь: «Помнишь  ли рассказ Библии, самой чудесной, самой божественной из всех написанных книг, о том, как сорок лет шествовал  по пустыне целый народ к земле обетованной,  к избавлению от рабства? Как сорок дней  и сорок ночей шел пророк Илия к горе, где обещана ему была встреча с Богом,  как постился  сорок дней в пустыне Сам Христос, прежде чем начать проповедь  о Царстве Божием? Итак, '' сорок'' на языке  этой книги  означает приготовление, ожидание — то духовное  движение и странствие, которое дает направление, а потому и смысл твоей жизни». 

Пост! Нет, это не только  перемена пищи в силу никому не понятных древних правил, но прежде всего усилие, цель которого — проверить, оценить, испытать свою жизнь. Испытать по отношению к тому празднику, который начинает приближаться  — празднику рождения  в нашем времени, на нашей земле Младенца, к Которому потянется и двинется весь мир как к высшей радости, высшей красоте, высшему добру. И если есть они, эти радость, красота, добро, если нет в мире ничего прекраснее и чище, чем образ Матери с Младенцем в яслях, чем ночь, ослепительно сияющая ангельским славословием, — если все это снова дается нам как дар свыше, то как не начать жить этим приближением, как не преодолевать им царящую в мире бессмыслицу? 

Вот какие мысли приходят на ум, а лучше сказать, ложатся на сердце, когда узнаем мы о начале Рождественского поста. И то, что еще недавно казалось непонятным архаическим обычаем, оживает вдруг как не только понятное, но и бесконечно нужное. Ибо чем была бы наша жизнь без этой возможности претворить ее саму в ожидание  и приготовление? Вот почему в Рождественском посте, в этом приготовлении к Рождеству — наша радость и наша надежда.  

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic