fatheralexander

Categories:

НАРАСТАЮЩЕЕ ОЖИДАНИЕ. И РАСТВОРЯЕТСЯ ТЬМА

«Рождественский пост», «предпразднство», «навечерие Рождества»... В какую даль, в какое забвение ушли эти слова,  эти понятия, которыми  когда-то измерялась человеческая жизнь, с которыми связан был уже непонятный почти никому теперь строй души и сознания! Ушло, забыто, растоптано не только шумом и суматохой современной жизни, но и сознательным желанием уничтожить именно этот строй. 

Но есть что-то неистребимое  в человеке: ощущение, как нарастает праздник во времени, чувство приближающихся сроков... И человеку современному это нужно не меньше, чем всякому другому, ибо без такого одухотворения  времени он превращается в машину или в животное.  Праздники созданы людьми, но к людям пришли они  из той духовной  глубины, на которой соприкасается человек  с таинственной сущностью своей жизни. И среди этих праздников немного найдется столь прекрасных,  глубоких и именно НУЖНЫХ человеку, как Рождество Христово. 

В Евангелии не сказано, в какой точно день и даже в какое время года родился  Иисус Христос. И насадители казенного безбожия давно уже твердят о «нехристианском» происхождении праздника Рождества. Действительно, задолго до  появления христианства существовал  в Римской империи, да и за ее пределами, праздник, справлявшийся в конце декабря. Это был праздник Солнца, или, по-латыни, Natalis Soli invicti dei (День рождения Солнца, непобедимого божества). И совершался он в дни зимнего солнцестояния, в тот таинственный и  важнейший для природы момент,  когда после самого короткого  дня и самой длинной ночи  начинается таинственное, сперва почти неприметное возрастание света — восхождение «непобедимого Солнца» к весенней  победе над умирающей зимой.

Человек всегда ощущал  и праздновал  эту победу света, даже не зная ее научного объяснения.  И, пожалуй, тогда-то и праздновал, и радовался больше, чем теперь, когда все ему «объяснили» и убожество антирелигии выступило во всей своей  полноте.  Говорят: «Человек праздновал и радовался, ибо ничего не знал, а теперь наука все объяснила, в том числе и то,  почему вращается Земля  вокруг Солнца, то отдаляясь, то приближаясь к нему. С какой же стати  ему теперь радоваться?» Как будто объясненная, разгаданная тайна  перестает быть тайной в другом смысле, по-прежнему вызывая радостное изумление  перед тем, как премудро задуман мир, перед извечно  повторяющимся чудом всеобщего обновления!

Пора давно понять, что вся антирелигия,  весь пресловутый  научный атеизм, вся бесконечно скучная в своей казенщине пропаганда есть не что иное, как сплошной лакей Смердяков из «Братьев Карамазовых» Достоевского. Тот, правда, говорит не про религию, а про поэзию, но совершенно очевидно, что и к поэзии этот персонаж прилагает то же мерило, что и ко всему остальному, превосходящему его разумение. «Это чтобы стих-с, то это существенный вздор-с. Рассудите сами: кто же на свете в рифму говорит?» (Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Часть 2. Книга 5. Глава 2// Полное собрание сочинений в 30 томах. Т.14. С. 204).

 Но развенчав  и разоблачив таким образом  поэзию, Смердяков по-настоящему раскрывает свою сущность, точно определенную Иваном Карамазовым: «Это лакей и хам, передовое мясо, впрочем» (Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Часть 1. Кн. 3. Гл. 88// Полное собрание сочинений в 30 томах. Т. 14. С. 122).  Так и антирелигия, выдающая себя за нечто  весьма передовое, есть на деле сплошное упрощение, грубое лакейство и хамство. 

Так, она думает развенчать Рождество, указав на его «дохристианские истоки», а между тем сами христиане до сих пор называют Христа  в рождественских песнопениях  «Солнцем правды» и «Светом разума», связывая Его образ с главной темой дохристианского праздника — солнцем и светом.  И для них всегда важна была не точная дата рождения Христа, а то, ЧТО означало это рождение для мира. 

Укорачиваются дни, убывают свет и тепло. Как темно, как холодно в мире! И зябнет не только тело: за этим холодом и оледенением  так очевидно проступает самая страшная  и неизбывная  для всего живого  тема смерти.  Все застывает,  все умирает в природе.  И вот в этом холоде, в этой тьме загорается и начинает возрастать  свет, а с ним и жизнь, и тепло, и радость.  Придет весна, мир снова оживет, наполнится ликованием, пищей... Да, это язычество, но одновременно и та правда, которую возвещают, хотя и так безрадостно,  апостолы «научного» мировоззрения.

Но и это — не вся правда, говорит христианство. Еще не исчерпана  до конца таинственная глубина мироздания.  Над солнцем физическим  и космическим светит  высшее Солнце правды.  Над светом земным горит и торжествует  Свет разума. Посреди ночи  не только природы, но и человеческой истории, посреди холода и тьмы, злобы и ненависти, разделения и страха приходит беззащитный Ребенок — не очередной повелитель или законодатель, не бог грома и молнии, не страшный призрак, а Тот, Кого Церковь  с такой нежностью  называет «Отроча младо» ( ср.: «Нас бо ради  родися Отроча младо, превечный Бог» (Кондак Рождества Христова).

И к этому пришествию, открывающему нам такую Красоту, такую Правду, такую Любовь, от которых захватывает дух и исходит радостью сердце, готовимся мы в предрождественские дни. «Христос раждается, славите! Христос с небес, срящите! Христос на земли, возноситеся!», — в упоении поет Церковь, возвещая нам самую радостную из всех тайн, самое высокое из всех откровений. 

И пусть бубнит свое казенная пропаганда, пусть по-смердяковски «развенчивает» и «разоблачает»! Что может она против Рождества, против Отроча млада в вечно сияющей пещере, на руках у вечно радостной Матери, среди пастухов и зверей? В свете приходящего праздника тает лед, растворяется тьма и слышатся слова вечной правды о мире и человеке: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение» (Лк. 2:14).  

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic