fatheralexander

Categories:

РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО. "МЫ ЖЕ - МАТЕРЬ ДЕВУ"

В самом сердце евангельского рассказа о Рождестве Христовом мы находим образ Марии, Его Матери.

Вряд ли кто другой во всей истории религии, не говоря уже об истории христианства, привлек к себе столько внимания, столько любви, был источником такой чистой, незамутненной радости, как Дева Мария.  Она появляется в самом начале Евангелия, затем в рассказе о браке в Кане Галилейской и наконец в самом конце — у креста, на котором распят Ее Сын. Сквозь годы и века  возносится к Ней ликующее приветствие: «Радуйся!» И нет дня, нет службы, нет, за малым  исключением, молитвы, где не вспоминалась бы Та, о Которой, говоря словами Церкви, «радуется всякая тварь» (подразумевается песнопение  «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь», исполняемое вместо «Достойно есть» за литургией свт. Василия Великого). 

И в эти предрождественские дни, когда начинает сиять впереди этот удивительный праздник, так уместно задаться вопросом: «О чем эта радость, что делает этот образ столь близким и родным, столь нужным и для нас?»

На этот вопрос лучше всего, может быть, отвечает одно предрождественское песнопение. В нем говорится о том, что рожденному в Вифлееме Иудейском Младенцу все принесли свои дары: земля — вертеп ( то есть пещеру), небо — звезду, восточные мудрецы — золото, ладан и смирну, ангелы — пение. А чем же одарили, вопрошает далее автор песнопения, что принесли Ему мы — люди? И отвечает: Матерь Деву. Это не просто метафора. Церковь выразила здесь свой глубочайший опыт, свое глубочайшее понимание всей тайны Рождества. И понимание это  можно выразить так: в лице Девы Марии мир подарил Богу лучший свой плод — самое ценное, чистое и совершенное, чем возможно было ответить на любовь Божию.

Ведь если, как учит Церковь и как верим мы, Христос есть Бог, пришедший на землю даровать нам всю Свою любовь и этой любовью спасти нас, то необходимо было, чтобы нашлась в мире ответная любовь, которая узнала бы и приняла это пришествие Божие и за всех нас, за все творение сказала бы Ему «да».   И вот эту ответную любовь — чистую, свободную, а вместе с тем смиренную любовь, этот дар мира Богу воплотила в Себе, выразила всем существом Своим Дева Мария.  И это всегда чувствовали, больше  сердцем и душой, чем рассудком, понимали люди, взирая на Ее образ — будь то у яслей с Младенцем, будь то у креста, в безмолвном страдании: Она — одна из нас, Она — наша, Она — как мы, хотя и безмерно чистейшая, безмерно совершеннейшая. 

Но это значит, что по Ней, по Ее любви, по Ее совершенству, а не по тому ужасающему соединению низости и зла, которым так страшно отмечена история  человечества, можно и должно заключать о сущности и назначении человека. Если была Она  (а кто же мог взять и выдумать этот образ?), если была Она, то значит, не животное человек, как изо всех сил стараются внушить ему  низводящие человечество до животного уровня и продолжающие учить, что человек есть лишь то, что он ест («Человек есть то, что он ест»(«Der Mensch ist, was er isst») - формула голландского физиолога  Я. Молешотта, воспроизведенная Л. Фейербахом в рецензии на его книгу «Физиология средств питания» (Physiologie des Nahrungsmittel, 1850).  Если хоть однажды произрастило человечество такой чистейший плод,  то в нем и явлена, стало быть, подлинная сущность человека. 

И об этом наша радость, об этом наша вера, обновляющаяся  всякий раз, когда всматриваемся мы  в образ Матери у яслей или повторяем  удивительные слова: «Се бо, отныне ублажат Тя вси роди» (Лк. 1:48). Она свободно приняла таинственный зов свыше и потому остается для нас вечным доказательством  божественной свободы, присущей человеку, сколь бы ни был он принижен грехом и злобой. 

Отдав Себя целиком, без остатка, Она остается для нас свидетельством того, что величие и слава человека — в жертве и любви, в самоотдаче  и служении, а не в горделиво-мелочном самоутверждении. Она навеки вознесла над миром свет любви, сострадания, верности, свет и тепло материнства, в котором ей усыновлен весь  человеческий род. И, как говорится в другом церковном песнопении, Она «одна вводит Христа во вселенную» (ср.: «... Едина и Единаго вводящи Христа во вселенную...» (Рождество Пресвятой Богородицы. Великая вечерня. Стихира 2-я на «Господи, воззвах»). Она дает Ему тело и земную жизнь, Она ограждает Его в младенческой беспомощности, Она дарит Ему Себя, и в Ней происходит встреча навеки неба и земли, Бога и Человека. 

На иконе Рождества Христова мы видим Ее рядом с Младенцем окруженной всем творением, ибо Она — средоточие и венец его. Над Нею звезды и ангелы, вокруг — пастухи и животные.  И это значит,  что в Ней все мы, весь мир, встретили, полюбили, приняли Христа, что не все на земле зло и грех, что есть и эта светлая мера подлинной человечности. 

«Что принесем Тебе, Христе?» — спрашиваем мы в рождественском песнопении. «Ибо все созданное Тобою принесло дары Тебе. Небо — звезду, земля — вертеп, ангелы — пение, мы же — Матерь Деву» (ср.: «Что Тебе принесем, Христе, яко явился еси на земли яко Человек нас ради? Каждая бо от Тебе бывших тварей благодарение Тебе приносит: ангелы пение, небеса звезду, волсви дары, пастырие чудо, земля вертеп, пустыня ясли, мы же Матерь Деву...» (Рождество Христово. Великая вечерня. Стихира 4-я на «Господи, воззвах»).  И вот земной  наш дар Христу оказывается Его даром нам — даром, в котором земная Мать Христова становится нашей небесной Матерью, покровом вечной любви над нами.   

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic