fatheralexander

РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО. "ВОЗСИЯ МИРОВИ СВЕТ РАЗУМА"

«Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума...» «Свет разума...» Может быть, ни в чем так не нуждается наш современный мир, как в том свете разума, о котором торжественно возвещает рождественская песнь. Действительно, нужно ли доказывать, что мир погружен в страшную, с каждым днем все более сгущающуюся тьму?  А между тем погруженное в эту тьму человечество клянется и божится исключительно разумом, к нему одному апеллирует, только им оправдывает все свои безумные поступки, свое страшное, все ускоряющееся движение к пропасти.

И если говорить о разуме, то, кажется, не было большего торжества, большей победы его, чем в той чудовищной вспышке атомного взрыва, которой ознаменовалась наша эпоха. Выходит, что все поистине безграничные силы и возможности разума, высшего из божественных даров, человек направил на изобретение оружия, которое, как мы знаем теперь, способно взорвать Вселенную. Десятки тысяч ученых в засекреченных лабораториях всю энергию, всю глубину ума своего отдают тому, чтобы год за годом наращивалась эта разрушительная дьявольская сила. 

С другой стороны, и последователи тех идеологий, что во имя конечного и «научно обоснованного» счастья всего человечества обрекают на неслыханные страдания сотни тысяч людей, тоже действуют именем разума. Вот совсем недавно прогремело на весь мир свидетельство  о зловещем «архипелаге ГУЛАГ», погубившем миллионы человеческих жизней. Во имя чего? Во имя «самого передового» и, значит, самого разумного решения всех человеческих проблем. Политика, угрожающая человечеству смертью, наука, угрожающая миру полным уничтожением, — и несмотря на это, везде и всюду разум. Почему же исходит от него эта зловещая тьма? Почему пронизан он ненавистью, страхом и только разделяет, только растит и множит непонимание и вражду?

Но, может быть, это не тот разум? Может быть, произошло с ним нечто такое, что затемнило его и сделало источником тьмы? И вот отходим мы от него и начинаем духовно  следовать за той таинственной звездой, за которой пошли две тысячи лет назад мудрецы с Востока. Они тоже искали разума, мудрости, и именно этот поиск повлек их в такое странное путешествие. И что же увидели они? Нам так  долго говорили  о «неразумности» религии, так часто разоблачали ее именем «подлинной науки», что не сразу становится очевиден свет,  льющийся из евангельского рассказа о звезде и пещере, о Ребенке и людях, пришедших к Нему. 

Но вот приближаемся и мы. И первое, что чувствуем мы,  люди ХХ века, гордые всеми достижениями разума, но им же израненные и измученные, — это освобождение. До чего далеким, до чего пустым и суетным кажется теперь, в свете этой удивительной, единственной в истории ночи, наш грохочущий мир! Какая тишина, чистота и простота! Здесь никто ничего не доказывает, не пропагандирует. Да и какой ужасающей бессмыслицей  показалась бы любая пропаганда, заявляющая, что Ребенок не может быть Богом, что Бога выдумали эксплуататоры, а если бы Он существовал, то был бы всесильным, устрашающим, жестоким...

Но мудрецы с далекого Востока опускаются на колени перед этим Ребенком и в Нем узнают Бога. И все здесь —  мудрецы и пастухи, звери и вся ночная природа — как бы говорит нам из этой таинственной ночи: «Неужели не ясно вам, что Бог есть любовь, что не страхом, не чудесами, не всесокрушающей мощью хочет Он явиться нам, но только любовью и так, чтобы и наше сердце ответило Ему любовью?» И никнет, и рушится вся наша логика, и молчит наш затемненный разум, но начинает сиять, и на все века, свет подлинного разума.

«Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение» (Лк.2:14). Мы не знаем, как услышали и как записали эту небесную песнь пастухи, но знаем, что не могла она быть выдумана помраченным человеческим разумом и потому пришла к нам действительно свыше. И вот все меняется. Исчезает страх и загорается любовь, исчезает недоверие и умножается благоволение. Этот беспомощный, беззащитный Ребенок  еще ничего не произнес, но в Нем видим мы для себя возможность совсем иной жизни, иного, любви и добра исполненного мира. И главное, различаем в Нем иной, Божественный разум, иной, Божественный смысл, иную, Божественную истину, возносящуюся  над миром. С нашим затемненным разумом мы оказались в тупике. Разум обещал нам свободу — и вот мы в рабстве, обещал счастье — и вот со всех концов мира несутся вопли страдания, обещал мир — но нет места, где жизнь не подчинена приготовлению к войне, где не полыхает вражда. Но чем сильнее тьма в мире, тем ярче свет Рождества, и к его свету мы можем идти.

«Рождество твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума...» И сделав хоть шаг на этом пути, мы немедленно узнаем по безошибочному свидетельству радости, зажигающемуся в сердцах, что тут, у яслей с Богомладенцем, — вся мудрость, все добро, вся красота. Тут падает пелена с нашего возгордившегося земного разума, и он в смирении начинает заново  видеть и отражать вечный свет.   

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic