fatheralexander

Categories:

РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО. И ВСЕ СТАНОВИТСЯ ВОЗМОЖНО

Вот опять он с нами, этот удивительный праздник. Его хотели уничтожить, вытравить из человеческой памяти и сердца, его развенчивали как «суеверие», как «плод эксплуатации и невежества». Но ничего не вышло изо всех этих попыток: все остается на месте. Или, вернее, все в мире неприметно движется, стремится к этой  одинокой пещере  с ее неярким светом, к этому Ребенку, к этой Матери. Мир, как и тогда, живет своей жизнью, в нем все так же льется кровь, кипят страсти, сталкиваются интересы государств, а самым важным  и животрепещущим считается то, что происходит в столицах, о чем пишут в газетах, спорят в парламентах, что называют «злобой дня».  Разве только еще страшнее стали цифры, еще крупнее масштабы страха и войн, разрушений и страданий. И так же, как тогда, потерян во всем этом грохоте живой, конкретный человек — всегда жертва, всегда жалкая соломинка на волнах бушующего и равнодушного к нему океана. 

Но когда приходит Рождество, когда затихает на несколько дней житейская буря и наступает праздничная передышка, мы невольно спрашиваем себя, в чем смысл этого праздника, почему он так нужен нам, что после стольких веков и вопреки всем гонениям не забыт. И думается, причина здесь в том, что Рождество открывает нам возможность  иного подхода к жизни, напоминает о совершенно ином ее измерении. 

Чему радуемся мы в Рождестве? Рождению Ребенка.  И событие это оказывается  неизмеримо важнее и глубже всего того, что мы привыкли считать самым главным. Вернее, всего того, что нас заставляют считать таковым.  Мы живем в невероятно «взрослом», невероятно «серьезном» мире, а здесь — начало религии, которая призывает нас снова стать детьми и сама открывается явлением в мир беззащитного, бездомного Ребенка. А что такое детство, если не полнота радости, не открытость всему в мире, не готовность все принять с радостью и полным доверием?

Мы считаем вершиной мудрости и разумности ничему не верить на слово, во всем подозревать подвох, саму жизнь рассматривать  как «борьбу за существование» — ведь нас так учат, так воспитывают. А тут высшая мудрость жизни открывается в том, чтобы найти этого Ребенка, поклониться и принести Ему в дар все самое драгоценное. Ведь эти мудрецы, эти ученые с Востока, постигли все науки, постигли язык звезд, и вот длинным путем человеческого искания пришли к вифлеемской пещере, где отдали все свои богатства.  Оказывается, счастье и радость не в том, чтобы иметь, а в том, чтобы отдавать,  не в том, чтобы владычествовать самому, а в том, чтобы с любовью  признать над собой власть этого Ребенка, не в том, чтобы подчинять себе всех, а в том, чтобы всем послужить.

Нам внушают, будто религия порабощает человека, приучает его  бояться грозного Бога и делать добро из-под палки. А тут говорится о Боге,  Который открывает Себя человеку не в силе, а в немощи, не в устрашающем образе небесного Владыки, а в беззащитном Ребенке. И весь мир становится светлым и прекрасным, ибо праздник Рождества являет то, что не требует насилия, не нуждается в доказательствах и обращено к нашей внутренней  свободе. Хочешь — прими, поклонись, обрадуйся, войди в празднование. Не хочешь — вернись к своей житейской мудрости с ее бескрылой и плоской логикой, с ее страхами и подозрениями. Хочешь — взгляни на небо, чтобы увидеть  вечную звезду, зовущую человека ввысь.  Не хочешь — гляди в землю и думай только о земном. 

Но сама неистребимость Рождества свидетельствует о том, что человек не может удовлетвориться лишь землей, не может удовлетвориться лишь «взрослостью», жить лишь для «разумного» удовлетворения своих потребностей. В нем никогда не умирает ребенок с его безраздельной  верой в таинственную глубину жизни, в то, что в конце всего как обещание, как цель, как путеводная звезда  светит праздник. 

И вот праздник этот опять с нами. В мире зима и стужа, и ночи такие длинные, и дни такие короткие. Но люди знали всегда: когда холод и ночь достигают предела и все на земле словно застывает, начинается незаметное поначалу нарастание света, приближение радости. В мире по-прежнему темно и холодно, нас по-прежнему окружает зимняя стужа зла, страдания и смерти.  Но в этой стуже  и в этой темноте не умирает вера, в мир всегда возвращается праздник, и в празднике снова приходит Бог. 

Сколько бы мы ни изменяли Ему, сколько бы ни забывали Его в нашей человеческой гордыне, Он остается верен и возвещает нам все ту же великую радость. Только бы мы расслышали ее в будничной суете, только бы не предали в себе до конца наше детство! И тогда все становится возможно, и во всем начинает светиться радость Рождества, бессмертная и неистребимая. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic