Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

СТИХИЙНЫЙ ВОЗВРАТ. БЕЗДАРНЫЙ ОКРИК

Что же можно сказать? Раздался окрик (подразумеваются грубо-бесцеремонные высказывания главы советского руководства Н.С. Хрущева по адресу некоторых деятелей отечественной литературы и искусства на одной из его встреч с творческой интеллигенцией в 1962-1963 годах (вероятнее всего 3 марта 1963 года в Кремле), бесконечно грубый, а в грубости своей — бесконечно бездарный. И может быть, больше всего поражает эта духовная бездарность окрика — бездарность, позорная пустота и нищета того, во имя чего он сделан. Неужели же века борьбы, исканий, жажды человеческой свободы действительно приводят только к тому, что власть — какие-то секретари и руководители — управляет литературой, искусством и поэзией, учит поэтов. Мечтам и громким словам о замене царства необходимости царством свободы дан ясный ответ: свободы — полной свободы — не только не будет, но ее и не должно быть. Какое страшное признание! 

Collapse )

СТИХИЙНЫЙ ВОЗВРАТ. ПАЛОМНИЧЕСТВО К СОБСТВЕННОЙ ДУШЕ

Недавно в одном западном иллюстрированном журнале, который читают миллионы людей, напечатаны были — и в который раз! — фотографии изумительных русских церквей: псковских, суздальских, московских. Альбомы, посвященные русскому религиозному искусству, выходят на Западе сотнями, с явного благословения и поощрения советской власти, видящей в этом, по всей вероятности, пропаганду «советского » искусства. 

Действительно, мне приходилось видеть на обложках этих книг странные словосочетания вроде «искусство советской России» и даже прямые цитаты из «советских» же писателей — например, Достоевского, Чехова и Блока. Но оставим в стороне эти почти юмористические факты и задумаемся всерьез, что же происходит. Один из величайших парадоксов советского пятидесятилетия нашей истории состоит в том, что эпоха открытого похода против религии, тотального ее отрицания как реакционного и опасного явления оказалась также эпохой откровения всему миру почти неизвестного дотоле, изумительного по глубине и красоте русского религиозного искусства. 

Collapse )

ПУТЬ ХРИСТОВ ВОЗМОЖЕН. ПОЛЕТ И СЧАСТЬЕ В ЛЮБВИ

В этом году исполнилось 20 лет с того дня, когда в страшном лагере смерти Равенсбрюк была сожжена или, точнее, буквально принесла себя в жертву любви замечательная русская женщина — монахиня мать Мария Скобцова (монахиня Мария (Скобцова; в девичестве — Елизавета Юрьевна Пиленко) погибла 31 марта 1945 года. В 2004 году Константинопольская церковь канонизировала ее как преподобномученицу). Жизненный путь, приведший ее к этому одновременно страшному, трагическому, но и славному концу, был длинным и сложным. 

Collapse )

ПУТЬ ХРИСТОВ ВОЗМОЖЕН. ПАМЯТИ СВЯЩЕННИКА ПЕТРА СТРУВЕ

Недавно погиб в автомобильной катастрофе под Парижем молодой русский священник отец Петр Струве (протоиерей Петр Струве погиб 3 декабря  1968 года сорока двух лет отроду). Ехал туманной ночью к больному в пригороде, не увидел грузовика перед собою и, налетев на него, был убит на месте. Я хочу сказать о нем несколько слов не потому только, что я лично хорошо его знал, а потому, что русским людям по всему пространству нашей Родины хорошо и нужно узнать о нем. 

Collapse )

СЧАСТЬЕ ХРИСТИАН. ОТ СЕРДЦА К СЕРДЦУ

С любопытством, страхом и надеждой встречаем мы опять Новый год, опять говорим друг другу: «С Новым годом, с новым счастьем!». Опять чего-то ждем, на что-то надеемся. За спиной — триста шестьдесят пять дней, еще один оторванный, изжитый кусок жизни, впереди — таинственное, неизвестное будущее. Будем ли мы в следующем году встречать Новый год? Доживем ли? Будет ли наша жизнь хоть немного лучше, светлее и счастливее? 

Когда-то Новый год встречали с молитвой, прося помощи Божией и стараясь подвести духовные итоги минувшему, духовно подготовить себя к будущему. Потом забыли о молитве, захлопали пробки шампанского, стали встречать Новый год каким-то животным весельем, точно захотели заранее набраться этого веселья накануне страшного будущего. А ведь если вдуматься, то о чем говорит, о чем напоминает  он нам, этот Новый год? 

Прежде всего, конечно, о необратимом потоке времени. Может быть, потому-то и стараемся мы так веселиться, так кричать и шуметь под полуночный бой часов, что хотели бы забыть об этом страшном владычестве времени над нами. Вот ушла, безвозвратно ушла еще часть жизни, канула в небытие, откуда никогда не вернуть ее. И значит, еще больше приблизился тот страшный обрыв, к которому стремится поток времени и которого не избежать. Действительно, вечный пир во время чумы! И об этом знает сердце, этого боится сознание, и вот все пытаются заглушить это знание и эту боязнь искусственным весельем и хлопаньем пробок. 

Collapse )

СМЕРТЕЛЬНО ДЛЯ ЛЖИ. ПОНЯТИЕ РЕЛИГИОЗНОЕ

Недавно по московской радиостанции передавали беседу некоего кандидата философских наук Гаркавенко (Гаркавенко В.Ф. — автор ряда брошюр и статей по «научному атеизму», опубликованных в конце 1950 — начале 1970 годов), посвященную свободе совести и тому, как сочетается эта свобода с атеистическими убеждениями. 

Трудно представить себе что-либо более лживое, более лицемерное, чем эта беседа. Если бы Гаркавенко призывал огнем и мечом уничтожить религию во имя абсолютной истины атеизма, это было бы более приемлемо, более правдиво, чем весь набор его лживых утверждений, рассчитанных, по-видимому, на невежество слушателей и, конечно, на полную свою безнаказанность, ибо хорошо известно, что, несмотря на существующую будто бы в Советском Союзе «свободу совести», сторонники иного мнения ответить кандидату философских наук не могут.

Collapse )

НЕДЕЛЯ ВСЕХ РУССКИХ СВЯТЫХ. НЕЗРИМАЯ СВЯЗЬ

Когда началась Великая  Отечественная война, Франция уже больше года была занята немецкими войсками. В сегодняшней беседе я хочу вспомнить воскресенье 22 июня  1941 года, когда произошел новый перелом в истории войны.

То было второе воскресенье после Троицы, когда Русская Церковь вспоминает и прославляет всех русских святых, или Неделя Всех святых, в земле Российской просиявших. Я жил тогда в Париже, и, собираясь в церковь, узнал по радио, что германские войска вторглись в Россию. Помню волнение, овладевшее в то жаркое солнечное утро всеми прихожанами, ясное ощущение чего-то судьбоносного и решающего. И по-особому звучали в молитвах и песнопениях имена русских святых: Владимира Святого, Антония и Феодосия Печерских, Андрея Боголюбского, святителей Московских Петра, Алексия, Ионы, Филиппа, Гермогена, преподобных Сергия Радонежского и Серафима Саровского...

О чем было это волнение? Конечно, в нем был и ужас перед надвигающимся страшным кровопролитием, разорением и страданием, была боль за родную землю, попираемую врагом, была молитва о спасении.  Но присутствовала в нем, конечно, и надежда, что происходящее не случайно, не бессмысленно, что все это — не простое порождение политических страстей и взаимной ненависти. Ибо не могла быть бессмысленной  история великой страны, вся пронизанная подвигами святости и неизбывной жажды правды, как не могла быть бессмысленной выпавшая ей непрерывная чреда испытаний, страданий, горя и слез. 

Collapse )

ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ. УДОСТОВЕРЯЮЩАЯ СИЛА

«Прежде шести дней Пасхи» — этими словами в вечер Вербной субботы, за неделю до Пасхи, начинаем мы празднование  Входа Господня в Иерусалим — входа торжественного, радостного, царственного. 

Мы помним евангельский рассказ об этом событии и о том, как задолго до него, еще в Галилее, начал Христос Свое последнее восхождение в Святой Город, зная, что идет на предательство, распятие и смерть: «Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам» (Мф. 20:18). Помним и о том, как накануне вступления в Иерусалим воскресил Христос умершего друга Своего Лазаря, знаменуя этим начало собственного поединка со смертью. Помним и о том, наконец, как прежде чем вступить в город, Он приказал ученикам  привести Ему ослицу с осленком, воссев на которых, совершил свое вступление. 

И вот встретили Его толпы народа с пальмовыми ветками в руках, и люди постилали на дороге свои одежды, и дети приветствовали  нищего Учителя древним царским приветствием: «Осанна! Благословен Грядущий во имя Господне!»(Мк. 11:9). И, как пишет евангелист, «весь город пришел в движение» (Мф. 21:10).

Collapse )

ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ. ДЛЯ МИРА СЕГО

Опять подходят дни, когда вспоминаем мы этот удивительный евангельский рассказ: за шесть дней до Пасхи возвращается Иисус Христос в Иерусалим, откуда изгнали Его злоба, страх, зависть и ненависть врагов. Возвращается и знает, что идет на смерть: «Се, восходим в Иерусалим, — говорит Он на пути ученикам Своим, — и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и убьют Его»(ср.: Мф. 20:18).  Он знает, что час Его пришел. Знает, что люди, облеченные властью, уже бесповоротно решили уничтожить Его — избавиться от странного, беспокойного Учителя, одним Своим присутствием подрывающего их авторитет, власть и благополучие. Слишком много сказал Он книжникам и фарисеям правды, чтобы те могли и дальше терпеть Его.  Христос знает все это, знает, что обречен, и вот, как говорит Евангелие, все-таки ВОСХОДИТ В ИЕРУСАЛИМ. 

Collapse )

МОЛИТВА ПРЕПОДОБНОГО ЕФРЕМА СИРИНА. О ЛЮБОНАЧАЛИИ

В прошлой беседе я задал вопрос: может ли молитва святого Ефрема Сирина — судя по всему, центральная для христиан (ибо она повторяется священником и верующими день за днем) — иметь смысл и значение для современного человека? И чтобы ответить на него, предложил вдуматься в отдельные прошения этой молитвы. Мы видели, что уже первые два прошения, об избавлении от духа праздности и уныния, имеют дело не с какими-то поверхностными  и случайными явлениями, и главное, не с какими-то мелкими недостатками, а с чем-то поистине глубинным — с опустошенностью души и унынием, которые ведут к помраченному и циничному восприятию самой жизни. 

Сегодня мы пойдем дальше. На следующем месте в великопостной молитве стоит «любоначалие».  Опять архаичное с виду слово, опять что-то предельно чуждое умственным  и духовным интересам «современного человека». Ну а если вдуматься? Не станет ли сразу же очевидно, что это древнее слово или, вернее, обозначаемое им явление  составляет загадочную и одновременно страшную пружину всей современной действительности, служит ключом к нашей (как, впрочем, и ко всякой другой) эпохе? Не к глубокой древности, а к недавним временам относятся страшные десятилетия такого любоначалия, какого, пожалуй, не видел мир. 

Collapse )