Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

НЕДЕЛЯ ВСЕХ РУССКИХ СВЯТЫХ. НЕЗРИМАЯ СВЯЗЬ

Когда началась Великая  Отечественная война, Франция уже больше года была занята немецкими войсками. В сегодняшней беседе я хочу вспомнить воскресенье 22 июня  1941 года, когда произошел новый перелом в истории войны.

То было второе воскресенье после Троицы, когда Русская Церковь вспоминает и прославляет всех русских святых, или Неделя Всех святых, в земле Российской просиявших. Я жил тогда в Париже, и, собираясь в церковь, узнал по радио, что германские войска вторглись в Россию. Помню волнение, овладевшее в то жаркое солнечное утро всеми прихожанами, ясное ощущение чего-то судьбоносного и решающего. И по-особому звучали в молитвах и песнопениях имена русских святых: Владимира Святого, Антония и Феодосия Печерских, Андрея Боголюбского, святителей Московских Петра, Алексия, Ионы, Филиппа, Гермогена, преподобных Сергия Радонежского и Серафима Саровского...

О чем было это волнение? Конечно, в нем был и ужас перед надвигающимся страшным кровопролитием, разорением и страданием, была боль за родную землю, попираемую врагом, была молитва о спасении.  Но присутствовала в нем, конечно, и надежда, что происходящее не случайно, не бессмысленно, что все это — не простое порождение политических страстей и взаимной ненависти. Ибо не могла быть бессмысленной  история великой страны, вся пронизанная подвигами святости и неизбывной жажды правды, как не могла быть бессмысленной выпавшая ей непрерывная чреда испытаний, страданий, горя и слез. 

Collapse )

ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ. УДОСТОВЕРЯЮЩАЯ СИЛА

«Прежде шести дней Пасхи» — этими словами в вечер Вербной субботы, за неделю до Пасхи, начинаем мы празднование  Входа Господня в Иерусалим — входа торжественного, радостного, царственного. 

Мы помним евангельский рассказ об этом событии и о том, как задолго до него, еще в Галилее, начал Христос Свое последнее восхождение в Святой Город, зная, что идет на предательство, распятие и смерть: «Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам» (Мф. 20:18). Помним и о том, как накануне вступления в Иерусалим воскресил Христос умершего друга Своего Лазаря, знаменуя этим начало собственного поединка со смертью. Помним и о том, наконец, как прежде чем вступить в город, Он приказал ученикам  привести Ему ослицу с осленком, воссев на которых, совершил свое вступление. 

И вот встретили Его толпы народа с пальмовыми ветками в руках, и люди постилали на дороге свои одежды, и дети приветствовали  нищего Учителя древним царским приветствием: «Осанна! Благословен Грядущий во имя Господне!»(Мк. 11:9). И, как пишет евангелист, «весь город пришел в движение» (Мф. 21:10).

Collapse )

ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ. ДЛЯ МИРА СЕГО

Опять подходят дни, когда вспоминаем мы этот удивительный евангельский рассказ: за шесть дней до Пасхи возвращается Иисус Христос в Иерусалим, откуда изгнали Его злоба, страх, зависть и ненависть врагов. Возвращается и знает, что идет на смерть: «Се, восходим в Иерусалим, — говорит Он на пути ученикам Своим, — и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и убьют Его»(ср.: Мф. 20:18).  Он знает, что час Его пришел. Знает, что люди, облеченные властью, уже бесповоротно решили уничтожить Его — избавиться от странного, беспокойного Учителя, одним Своим присутствием подрывающего их авторитет, власть и благополучие. Слишком много сказал Он книжникам и фарисеям правды, чтобы те могли и дальше терпеть Его.  Христос знает все это, знает, что обречен, и вот, как говорит Евангелие, все-таки ВОСХОДИТ В ИЕРУСАЛИМ. 

Collapse )

МОЛИТВА ПРЕПОДОБНОГО ЕФРЕМА СИРИНА. О ЛЮБОНАЧАЛИИ

В прошлой беседе я задал вопрос: может ли молитва святого Ефрема Сирина — судя по всему, центральная для христиан (ибо она повторяется священником и верующими день за днем) — иметь смысл и значение для современного человека? И чтобы ответить на него, предложил вдуматься в отдельные прошения этой молитвы. Мы видели, что уже первые два прошения, об избавлении от духа праздности и уныния, имеют дело не с какими-то поверхностными  и случайными явлениями, и главное, не с какими-то мелкими недостатками, а с чем-то поистине глубинным — с опустошенностью души и унынием, которые ведут к помраченному и циничному восприятию самой жизни. 

Сегодня мы пойдем дальше. На следующем месте в великопостной молитве стоит «любоначалие».  Опять архаичное с виду слово, опять что-то предельно чуждое умственным  и духовным интересам «современного человека». Ну а если вдуматься? Не станет ли сразу же очевидно, что это древнее слово или, вернее, обозначаемое им явление  составляет загадочную и одновременно страшную пружину всей современной действительности, служит ключом к нашей (как, впрочем, и ко всякой другой) эпохе? Не к глубокой древности, а к недавним временам относятся страшные десятилетия такого любоначалия, какого, пожалуй, не видел мир. 

Collapse )

МОЛИТВА ПРЕПОДОБНОГО ЕФРЕМА СИРИНА. О ПРАЗДНОСТИ И УНЫНИИ (ПАРАЛЛЕЛЬНАЯ ВЕРСИЯ)

Для большинства верующих людей Великий пост, то есть семь недель, предшествующих Пасхе, — это прежде всего короткая молитва, связанная с именем преподобного Ефрема Сирина, одного из учителей восточного христианства в IV веке нашей эры.  Молитва эта повторяется в конце каждого великопостного богослужения, верующие произносят ее за домашней молитвой. Про нее можно сказать, что она лучше, проще и короче всего выражает смысл  и дух того, что христиане на протяжении столетий называют Великим постом. 

И поскольку мы вступили в великопостные дни, в эту весну духовную, вдумаемся в ее смысл. «Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми. Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему. Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь.»

Collapse )

ВОСКРЕШЕНИЕ СОВЕСТИ

Великий пост - время раскаяния. Но что такое раскаяние? Вот еще одно чувство, предельно чуждое как будто всему духу современной цивилизации. Я готов даже сказать, что одна из психологических и идеологических ее основ - не просто отсутствие, но именно отрицание раскаяния как такового. И отрицание это делает нашу эпоху особенно страшной. Ибо зла в мире всегда много, слишком много. Во все эпохи мир был наводнен несправедливостью, ненавистью, жестокостью. Но, пожалуй, главное отличие мира минувших времен - то, что в нем всегда присутствовал, как бы подспудно, дух раскаяния, побуждавший человека признать свою вину. 

Возьмем для примера одну из самых страшных страниц нашей истории - царствование Ивана Грозного: первое явление массового террора на русской земле. Кроме патологической жестокости царя, в памяти современников осталось и то, что его захлебывающаяся в себе жестокость внезапно сменялась приступами раскаяния. И дело не в том, что жестокость в конце концов пересиливала, а раскаяние оказывалось недолгим и бесплодным, но в том, что оно ощущалось как возможность хотя бы временной тоски по иному. 

Collapse )

ПРЕПОДОБНЫЕ СЕРГИЙ И СЕРАФИМ

В середине лета Православная Церковь празднует память двух величайших русских святых, двух монахов, или, как называет их Церковь, "преподобных", - Сергия Радонежского и Серафима Саровского. 

Четыре столетия отделяют их друг от друга. Один жил в XIV веке, другой - в XIX. Но в памяти Церкви и, можно без всякого преувеличения сказать, в памяти русского народа они соединены в одном воспоминании, в одном почитании. Мы так и говорим: преподобные Сергий и Серафим. Два радостно-ярких луча одного солнца, два образа, два проявления, два действия той глубинной души народа, которую так упорно и жестоко пытаются вытравить сегодняшние его властители. Поэтому празднование их памяти, это двойное летнее торжество приобретает в наши дни совсем особенное, исключительное значение. Ибо сейчас, как никогда прежде, перед нами, перед всем народом нашим стоит вопрос, от решения которого зависит буквально все и прежде всего - наше будущее. И вопрос этот: сохраним ли мы память о свете, который так долго светил нам, об огне, который своим жаром так долго согревал нас? Останемся ли верны призыву, который так долго пронизывал жизнь нашего народа, всю нашу историю и который так хорошо выражен строчкой песнопения в честь преподобного Серафима Саровского : "От юности Христа возлюбил еси, блаженне, и Тому единому работати пламенне вожделев…" (тропарь прп. Серафиму Саровскому)?

Collapse )

СВЯТОСТЬ

Среди своих святых Русская Церковь почитает около семидесяти епископов. Епископ - это глава Церкви, это самый высокий иерархический представитель христианства. Поэтому интересно знать, какие качества, какой дух ценил народ в этих духовных вождях, за что сохранил их образ в своей памяти. Мы не можем, конечно, не перечислить здесь всех имен, ни даже кратко сказать о самых интересных и показательных из них. Но очень важно, и важно именно сейчас, когда казенная антирелигиозная пропаганда всеми силами стремится дискредитировать веру - причем в первую очередь через "развенчание" духовенства и возведение против него всевозможных обвинений, - очень важно вдуматься в тот идеал духовного вождя, которым веками жил народ и который не раз и не два, а многократно воплощался в этих вот святых епископах нашей Церкви.

Но не будем говорить здесь о том, что представляется самоочевидным у духовного учителя жизни - о чистоте его нравственной жизни, о молитвенности, о духовной сосредоточенности. К этому призваны все верующие, и тут нет разницы между епископом, священником, монахом или же рядовым членом Церкви. Но на фоне этих общих религиозных качеств выделяются уже, так сказать, особые, специфические качества духовного вождя. В чем же они состоят?

Collapse )

В ПРЕДОЩУЩЕНИИ ВЕЧНОСТИ

Девяносто лет назад, в 1870 году в Париже умер А.И. Герцен - один из родоначальников русского освободительного движения, великий изгнанник, к голосу которого прислушивалась, тем не менее, вся страна. Герцен был убежденным атеистом. Еще в ранней молодости он отбросил сначала веру, а потом и философский идеализм Гегеля, потому что они казались ему несовместимыми с точной наукой, естествознанием и рациональным подходом к действительности. На этой почве он даже поссорился со своим другом Грановским (Грановский Тимофей Николаевич (1813 - 1855) - русский историк-медиевист, профессор Московского университета), другим замечательным человеком 1840-х годов, верившим в идеальную основу жизни и мира, в бессмертие человеческой души. 

Герцен же раз навсегда усвоил позитивистско-рационалистическое мировоззрение и, уйдя с головой в революционную и общественную борьбу в России и на Западе, остался, казалось бы, чужд метафизической взволнованности и всякого интереса к религиозным проблемам. Таким оптимистическим поклонником позитивной науки, служителем лишь земных, социальных нужд и вошел Герцен в историю русской мысли (подразумевается официально-советская история русской общественной мысли, основанная на марксистско-ленинской методологии), оставшись в ней одним из предтеч того научно-атеистического мировоззрения, которое признается у нас на родине официальной догмой.

Collapse )