Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

ЗАПАД: УДИВИТЕЛЬНОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ. НЕПРЕРЫВАЮЩАЯСЯ ТРАДИЦИЯ

В прошлой моей беседе я говорил о смерти знаменитого французского писателя Франсуа Мориака и — в связи с ним — об удивительном расцвете, удивительном успехе в наш век именно христианской литературы — произведений, так или иначе вдохновленных христианской верой. Сегодня я  хочу еще раз остановиться на этой теме. 

Многим слушателям, до которых, кстати сказать, вряд ли доходят эти произведения, может показаться, что речь в них идет о какой-то специфической защите религии, о специфически религиозных темах: есть, мол, антирелигиозная литература и есть религиозная. Современный же человек  так устал не только от борьбы и споров, но, главное, от фанатического догматизма, откуда бы тот ни исходил, от давления на него всевозможных идеологий и выдаваемых за «абсолютную истину» убеждений, что и в этой христианской литературе может заподозрить то же самое. 

Между тем — и я уже говорил об этом — только христианская или христианством вдохновленная литература оказалась в наши дни, пожалуй, по-настоящему  свободной — свободной творчески, изнутри. И это потому, что христианское понимание человека и его жизни основано на свободе, вдохновлено свободой. Христианство отвергает всякий детерминизм и, значит, — сведение человека к слепым, безличным «законам природы». Оно не связано ими, не обязано объяснять человека из общеобязательного и механического их действия, оно все заключено в словах: «Дух дышит, где хочет... и не знаешь, откуда приходит и куда уходит» (Ин. 3:8). 

Collapse )

ЗАПАД: УДИВИТЕЛЬНОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ. ПОСЛЕДНИЙ ИЗ МОГИКАН (Ф. МОРИАК)

На днях скончался в Париже в очень преклонном возрасте один из самых знаменитых французских писателей — нобелевский лауреат Франсуа Мориак  (Ф. Мориак скончался 1 сентября 1970 года).

Про него можно действительно сказать, что это был «последний из могикан», последний из той плеяды, что прославила французскую литературу после Первой мировой войны. Мориак был современником, если не ровесником, таких известных писателей, как Клодель, Жид (Жид, Андре (1869-1951) — французский писатель, лауреат Нобелевской премии (1947), Кокто (Кокто, Жан (1889-1963) — французский прозаик, поэт, драматург, художник, кинорежиссер), Пруст (Пруст, Марсель (1871-1922) — французский прозаик, поэт, эссеист) и так далее. Слава его начала возрастать с двадцатых годов и не переставала расти до самой смерти.

Но меня в этой беседе интересует главным образом то, что всю свою долгую жизнь, на протяжении всей своей литературной деятельности Мориак был и открыто исповедал себя верующим христианином. В наши дни и особенно там, где воцарилась марксистско-материалистическая диалектика, религия провозглашена признаком отсталости, некультурности, варварства и делается все, чтобы вытравить ее из человеческой памяти и сознания. И многие, увы, верят в эту новую «религию» антирелигии — верят главным образом потому, что до них не доходят другие голоса и они уже привыкли к этому состоянию, считая его даже нормальным.

Collapse )

ВЕЛИКИЙ ХРИСТИАНСКИЙ ПИСАТЕЛЬ (А. СОЛЖЕНИЦЫН). ВСЕ ТА ЖЕ ПРАВДА

Когда-то в рождественский вечер дети и взрослые ждали появления первой звезды на небе. И когда появлялась она, наступала праздничная радость. Толпы детей ходили, закутанные до глаз, славя Христа, распевая нехитрые вирши о Вифлееме, о волхвах, о пастухах на поле, об ангельской песне, льющейся  с ночного неба.

Все это отменили, провозгласили «суеверием», развенчали как ненужную и вредную «сказку»,  облили насмешками, презрением и злобой. И что же? Добились ли чего-то  нового, благого, доброго? Убрали «сказку» во имя «действительности», но саму действительность сделали такой однообразно-серой, будничной, скучной! Но может быть, настоящее чудо не в том, что удалось все это сделать, а в том, что до конца как раз и не удалось и что, живя в мире машин  и грохоте постоянных строек, в мире принудительного однообразия и сведения всего к экономике и пресловутой «науке», люди все равно продолжают жить внутри себя чем-то иным, ожидать и искать чего-то иного. Если что и доказал наш двадцатый век с его космическими полетами и социальными экспериментами, то это как раз неистребимость в человеческой душе вечных запросов. 

Collapse )

ВЕЛИКИЙ ХРИСТИАНСКИЙ ПИСАТЕЛЬ (А. СОЛЖЕНИЦЫН). ХРИСТИАНСКИЙ ТРАГИЗМ

Я говорил уже: никто и никогда не сможет уже изменить или замолчать то, что в 1970 году Нобелевская премия по литературе присуждена была писателю, открыто, во всеуслышание исповедавшему себя верующим христианином. Что через пятьдесят с лишком лет после прихода к власти людей, задавшихся целью искоренить религию, людей, которые всеми возможными силами поколению за поколением внушали, что религия — это вздор, отсталость, некультурность, суеверие, лучший представитель культуры всем своим творчеством доказывает, что вздор и бескультурье — то, что говорят эти люди, что все их идеи безнадежно устарели и держатся только насилием и страхом. 

Солженицын вырос, сложился и воспитался при безбожной, воинствующе-антирелигиозной власти. Его-то уж никак не объявишь «пережитком прошлого», ему не припишешь «буржуазный атавизм», его не сделаешь «мракобесом». Если он свободно предпочел, свободно выбрал Христа и отбросил мракобесие «диамата», свидетельство это нужно признать имеющим потрясающее значение. Теперь безбожию во всех его видах можно спокойно и твердо сказать: «Ты провалилось!»

Collapse )

ВЕЛИКИЙ ХРИСТИАНСКИЙ ПИСАТЕЛЬ (А. СОЛЖЕНИЦЫН). МОЛИТВА — ОПЫТ ПОБЕДЫ

В связи со всемирным признанием Солженицына — признанием, которое, кстати говоря, намного опередило Нобелевскую премию, нам, верующим, уместно вспомнить молитву, составленную писателем еще в 1962 году. 

Я говорю «составленную», но, конечно, это неверное и неточное слово. Разве можно составить молитву? Разве тот, кому обязаны мы уже многие века самым лучшим, во что вылилось религиозное вдохновение, — псалмами, разве он их составлял, сочинял, выдумывал? Молитва рождается, льется, вырастает из души. И если нужны, если возможны доказательства существования Бога, то именно молитва является лучшим таким доказательством, ибо мы никогда не говорим в пустоту, и если вдруг рождается в душе обращение к Богу, то это потому, что душа сначала ощутила присутствие Бога, — действительно, как говорит Достоевский, прикоснулась «мирам иным». 

Collapse )

ВЕЛИКИЙ ХРИСТИАНСКИЙ ПИСАТЕЛЬ (А. СОЛЖЕНИЦЫН). ОТНЕСЕННОСТЬ К ГЛАВНОМУ

В своем романе «Раковый корпус», говоря об одном из его героев, Солженицын пишет: «Весь смысл  существования — его самого... и всех вообще людей — представлялся ему не в их главной деятельности, которою они постоянно только и занимались, в ней полагали весь интерес и ею были известны людям. А в том, насколько удавалось им сохранить неомутненным, непродрогнувшим, неискаженным — изображение вечности, зароненное каждому». 

«Изображение вечности, зароненное каждому»... Сознавал ли Солженицын, пиша эти удивительные строки, что он давал лучшее определение своего собственного творчества, духовный портрет самого себя? Ибо, это как ни покажется странным, все творчество его, до отказа наполненное, кишащее людьми, их заботами, их горестями и радостями, их маленькими победами и поражениями, страхом и надеждой, — есть прежде всего изображение вечности. И именно это делает Солженицына писателем ни с кем действительно несоизмеримым, писателем с большой буквы.  Открывая любую вещь Солженицына, только приступая к чтению, мы сразу знаем, что все в ней отнесено к чему-то другому, главному, несказанному, но тому одному, из-за чего не только можно — из-за чего нужно с такой любовью, с таким вниманием быть обращенным к людям и к их всегда маленькой, всегда быстротекущей и почти призрачной жизни. 

Collapse )

ВЕЛИКИЙ ХРИСТИАНСКИЙ ПИСАТЕЛЬ (А. СОЛЖЕНИЦЫН). ОБРАЗ ВЕЧНОСТИ

У Солженицына в «Раковом корпусе» про одного из героев романа сказано: «Весь смысл существования — его самого... и всех вообще людей — представлялся ему не в их главной деятельности, которою они постоянно только и  занимались, в ней полагали весь интерес и ею были известны людям. А в том, насколько удавалось им сохранить неомутненным, непродрогнувшим, неискаженным — изображение вечности, зароненное каждому» (Солженицын А. И. Раковый корпус. Ч. 2. Гл. 30/Собр. соч. в 9 т. Т.3. М.: Терра. 1999. С. 408). 

Это замечательные, но одновременно  и таинственные слова. Что это за «изображение вечности, зароненное каждому» и как сохранить его «неомутненным, непродрогнувшим, неискаженным»? О чем тут идет речь?

Collapse )

РЕЛИГИОЗНОЕ ВДОХНОВЕНИЕ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. "СРЕТЕНЬЕ" ИОСИФА БРОДСКОГО

Мы живем, погруженные в события и проблемы, в их нескончаемое, скучное и шумное обсуждение. На нас все время льется отовсюду поток слов, раздутых и разжиженных мутной водицей всяческих пропаганд и самодовольно-грошовых, без всякого труда и борения приобретенных истин. 

Но в один действительно «прекрасный вечер» — и как по-новому, как подлинно звучит это самое избитое из всех словосочетаний! — совершается некое чудо. Чудо освобождения от этой, по выражению русского философа  Вышеславцева, «спекуляции на понижение», которая торжествует в мире (Вышеславцев Борис Петрович (1877-1954) — русский философ, правовед, общественный деятель. В 1922 году выслан большевистским правительством за границу. Критика материалистического миропонимания как «спекуляции на понижение» или «объяснения снизу» дана им в работах «Философская нищета марксизма» (1952) и «Вечное в русской философии» (1955, посмертно). 

В какой-то случайной зале перед почти случайной толпой Иосиф Бродский читает свои стихи. Вот он, ярко освещенный электрическим солнцем, молодой, невысокого роста, рыжеватый, с очень светлыми глазами, очень простой и сразу близкий. Столько мы слышали о нем, а вот теперь услышим его. 

Он начинает ... не читать, ибо в его руках нет текста, а — как бы это назвать? — петь или оглашать свои стихи.  И сразу ясно становится, что настоящее событие совершается здесь, в этой зале, совершается этим голосом, этими тут, перед нами, и для нас, и в нас заново рождающимися в своей первозданности стихами. 

Collapse )

РЕЛИГИОЗНОЕ ВДОХНОВЕНИЕ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ОН ЖИЛ "НЕМЕРКНУЩИМ СВЕТОМ" (НА СМЕРТЬ АДАМОВИЧА)

На днях скончался в Париже, в изгнании, далеко от родины один из замечательнейших русских критиков и поэтов этого века Георгий Викторович Адамович. О нем, конечно, будут рано или поздно и писать, и говорить, выискивать каждую его строчку, взвешивать каждое слово. Сегодня хочу сказать только о религиозном мироощущении Адамовича. Хочу потому как раз, что Адамович не был, что называется, «церковником». Всю жизнь он прожил как бы около религии, размышляя о ней, сомневаясь, мучаясь, страдая. Но всего важнее здесь, пожалуй, то, что в этих сомнениях, в этих раздумьях больше и правды, и человечности, чем в дешевых утверждениях и отрицаниях сплеча. 

Вот у нас — и как давно, как грубо! — грохочет и торжествует примитивный атеизм: «доказали», «всякому ясно», «только отсталые не понимают», и т.д., и т.д., и т.д. А Адамович, изнемогая в сомнениях, пишет про ту же религию:

«Случается, перечитывая Евангелия, останавливаешься и, пораженный, говоришь себе: этого не могло не быть! Есть у всех четырех евангелистов такие «проблески», в особенности у Марка. Читаешь в сотый раз, почти ничего уже не видя, и вдруг каждое слово становится по-новому ясно/.../. Значит, было, все было: по одному слову убеждаешься в целом» (Адамович Г. Комментарии. С. 26-27).  И в другом месте о христианстве: «Это не может быть превзойдено» /.../ Беречь, хранить, охранять стоит только это, — если человек еще не окончательно отупел, не окаменел, не выродился, не сошел с ума» (Адамович Г. Комментарии. С. 50). 

Collapse )

РЕЛИГИОЗНОЕ ВДОХНОВЕНИЕ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. СТРАНИЦЫ О ВЕРЕ

Недавно в Париже вышел сборник статей эмигрантского критика Георгия Адамовича  «Комментарии» (Адамович Георгий Викторович (1894-1972) — русский поэт-акмеист, литературный критик, эссеист. В 1923 году эмигрировал из СССР, жил и скончался во Франции).  Адамович — один из самых последних представителей того Серебряного века,  которым были отмечены предреволюционные годы — русское начало века. Он был другом Гумилева, Осипа Мандельштама — поэтов той блестящей, незабываемой плеяды, что была потом растоптана и раздавлена террором. 

И вот удивительно, как много в книге Адамовича страниц о вере, о христианстве, о Христе. Удивительно, как, несмотря ни на что, русская литература всегда ходит около этих вечных вопросов, не может уйти от них. Адамович- человек нецерковный, и в вере он часто сомневается, как бы отходит от нее.  Нелегко ему справиться со своими сомнениями, со своим маловерием. Тем замечательнее некоторые его высказывания, которыми мы и хотим поделиться со своими слушателями. 

Collapse )