Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

ОБЯЗАННОСТЬ ХРИСТИАН

В Евангелии сказано: «Ищите, и обрящете» (Мф. 7:7). Ищите... Но ничто не ненавидит так современная цивилизация, как искание.

Мы живем в эпоху тяжелого, всепронизывающего догматизма, когда человеку постоянно твердят: «Не ищи, потому что все уже найдено». Больше того, искание давно уже превратилось исподволь в преступление, которое карается законом. Ибо в искании подвергается сомнению и переоценке то, что признано давно найденным и, следовательно, обязательным. 

Действительно, вряд ли возможно пересмотреть, переоценить  таблицу умножения: «дважды два — четыре» — это действительно  найдено и всеми признано. Но вот тот же принцип распространился постепенно и на все другие области человеческой жизни: оказывается, найдено, и раз  навсегда, некое космическое и всеобъемлющее «дважды два — четыре», и потому всякий ищущий оказывается преступником против истины. Найдена формула искусства, найдена формула общественного устройства, найдена формула, объясняющая прошлое, настоящее и будущее — искать больше нечего. 

Collapse )

ПРОВАЛ. ОТКРЫТЫЙ ПОВОРОТ

Только что вышел последний том воспоминаний Симоны де Бовуар, знаменитой французской писательницы и жены еще более знаменитого французского философа Жана-Поля Сартра (Сартр, Жан-Поль (1905-1980) — французский философ-экзистенциалист. В зрелые годы был близок коммунистам, впоследствии перешел на крайне левые позиции). Между прочим, в этом томе автор рассказывает о поездках своих и Сартра в Советский Союз — поездках, которые оба они совершали почти ежегодно вплоть до 1968 года.

И Сартр, и Симона де Бовуар — убежденные и последовательные атеисты. И хотя они не состоят в коммунистической партии, но считают себя марксистами и все свои надежды связывают с марксизмом. Сартра, как общепризнанного «левого» философа, охотно пускали в Советский Союз, пока советской власти казалось, что он добровольно следует ее общей линии в международных делах. 

Collapse )

ФИЛОСОФИЯ ДИАЛОГА

Недавно скончался знаменитый еврейский религиозный мыслитель и философ Мартин Бубер ( Бубер, Мартин-Мордехай (1878 - 1965) - еврейский религиозный мыслитель, чьи идеи во многом близки раннему экзистенциализму), идеи которого оказали влияние далеко за пределами еврейского мира. Такие большие христианские философы и богословы, как Пауль Тиллих или Рейнгольд Нибур открыто и неоднократно заявляли, что их понимание христианства было углублено и обновлено творческой мыслью Бубера. Одним из своих учителей считал Бубера и наш отечественный мыслитель Бердяев - кажется, единственный, кто написал о нем работу по-русски. 

В чем содержание учения Бубера и почему оказалось оно столь привлекательным для современного человека? В 1923 году вышла его книга "Я и Ты" с подзаголовком " Философия диалога". И можно сказать, что уже в самом ее заглавии, как и в подзаголовке, заключена была вся тема Бубера, которую он не переставал развивать до последних своих дней, и не только теоретически, но всей жизнью. Он не боялся высказывать взгляды, шедшие вразрез с мнением окружающего большинства. Так, проживая последние свои годы в Израиле, он не побоялся открыто выступить против смертного приговора Эйхману (Эйхман, Адольф (1906 - 1962) - офицер СС, один из авторов по уничтожению еврейского населения Европы в годы Второй мировой войны. В послевоенные годы скрывался в Аргентине. Похищен и вывезен израильской разведкой в Иерусалим для суда, закончившегося смертным приговором).

Collapse )

ЧТО ВОИСТИНУ ОСВОБОЖДАЕТ?

"Познаете истину, и истина сделает вас свободными" (Ин. 8:32), - говорит Христос в Евангелии. Какую же истину должен узнать человек, чтобы стать свободным, и каким образом истина эта может освободить его? Вот вопросы, с которых нужно подходить к свободе в христианском понимании, а лучше сказать - к свободе вообще. Ибо, как мы уже пытались показать в прошлых беседах, у свободы нет, да и не может быть иного источника, иного корня, чем христианское восприятие мира и человека.

Существует немало идей свободы, и каждая из них так или иначе связывает себя с той или иной истиной. Марксизм, к примеру, утверждает, что царство свободы наступит тогда, когда человек постигнет механизм экономических явлений. Но хотя механизму этому посвящены бесконечные главы Марксова "Капитала", про царство свободы сказано там всего несколько слов, да и то в самом конце, так что форма и содержание этой свободы остаются невыясненными.

Другой пример - немецкий философ Шопенгауэр (Шопенгауэр, Артур (1788-1860) - немецкий философ-иррационалист), на основании индусской мудрости утверждающий, что свобода наступит тогда, когда постигнет человек механизм собственной воли и, постигнув, просто-напросто откажется от нее. Истинно свободный человек не желает ничего, так как, по Шопенгауэру, в воле и ее желаниях - источник рабства и мучений.

Collapse )

СОВЕСТЬ. ПОСЛЕДНИЙ ШАНС

В прошлой своей беседе я говорил о совести - о том таинственном голосе внутри человека, о котором так хорошо сказал Солженицын в своем романе "В круге первом". Он сказал, что не только жизнь, но и совесть дается человеку только один раз, и как не вернуть отнятой у человека жизни, так и не восстановить испорченной совести.

Продолжим сегодня эти размышления о совести, и главным образом потому, что никто, кажется, не занимается ею в нашем трудном, сложном, несчастном мире: ни философы, которые говорят об истине, ни вожди, которые как будто знают и без всякой совести, что добро и что зло, ни даже богословы, говорящие и учащие о Боге. Философы утверждают, что истина доказуема. Но вот на протяжении многих веков не было еще двух философов вполне согласных друг с другом относительно того, как понимать истину. Вожди, политики, законодатели говорят: "Вот это - добро. А вот это - зло". Но сколько раз мы слышали, как те же вожди сегодня называли добром то, что вчера провозглашали как зло, и наоборот. Как подчищали или просто сжигали по их приказанию ранее написанные учебники истории. По-видимому, и тут мерило различия между этим добром и этим злом не очень ясное и твердое.

Collapse )

КОРЕНЬ НЕДУГА

Несколько недель назад в связи с праздником Сошествия Святого Духа я говорил о духовности. Сегодня я хочу вернуться к этой теме - вернуться потому что нет, по моему убеждению, темы более насущной, более актуальной, нет ничего, в чем больше нуждался бы современный человек.

Про человека говорят обычно, что он умный или глупый, добрый или злой. Но мы совсем разучились видеть и распознавать  в нем еще одно, все другие превосходящее качество - открытость или закрытость к миру духовному, к духу. И разучились не потому, что это требует каких-то особых знаний, которых у нас нет, а потому, что мироощущение, которым пронизана современность и которым мы бессознательно проникаемся, начисто отрицает эту самую духовность. Но такое отрицание приводит, в свою очередь, к глубочайшему духовному же заболеванию человечества и лежит в основе глубокого пессимизма, разочарованности, психического неблагополучия, примеры которых не стоит и перечислять, настолько они очевидны.

Collapse )

НЕОПРАВДАННОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ

Еще сравнительно недавно философы считали своим долгом разрабатывать
доказательства бытия Божия. От Аристотеля, жившего в III веке до нашей
эры, и вплоть до наших современников - знаменитых французских
философов Бергсона (Бергсон, Анри (1859 - 1941) - французский
философ-интуитивист)  и Маритена (Маритен, Жак (1882-1973) -
французский католический философ), философия видела одну из главных
своих задач в том, чтобы предложить человеку стройное и гармоничное
учение о мире, невозможное без понятия Абсолюта, или Бога.
Так, по Аристотелю, выходило, что раз мир - прежде всего движение, то
необходимо постулировать наличие некоего Перводвигателя, который,
оставаясь сам вне мира, делает движение это возможным. Идея Бога
выводилась здесь, таким образом, из первого элементарного принципа
физики - принципа физической причинности. Поскольку же, продолжал
Аристотель, люди всегда и везде верили в богов, то очевидно, что
перводвигатель этот - причина всех причин, начало всех начал - и есть
Бог.
Существовало, далее, "телеологическое доказательство" бытия Божия, в
котором понятие Бога выводилось из очевидной целесообразности всего
сущего. Все в мире, от самого большого до самого малого, следует
определенной цели и способствует ее осуществлению. Откуда же могла
взяться эта цель, эта упорядоченность всеобщего движения, этот
таинственный закон, которому все так очевидно подчинено? Все это,
отвечали философы, возможно лишь как дело надмирной Премудрости, имя
которой - Бог.
Знаменитый немецкий философ Иммануил Кант предлагал, со своей стороны,"нравственное доказательство" бытия Божия (нравственному
доказательству бытия Божия И. Кант (1724 - 1804) посвятил особый
раздел в сочинении "Критика способности суждения"  (1790
). Человек
находит в себе таинственный и ни из чего в мире не выводимый закон
добра и зла, как бы инстинктивно распознавая их. Больше того, он
находит в себе и то, что Кант называл "категорическим императивом", в
силу которого не только знает, что есть добро, а что зло, но и в своей
жизни стремится следовать добру и сопротивляться злу, не чувствуя
никакой нужды оправдывать это стремление. А поскольку ничто в мире не
имеет такого нравственного критерия, то откуда же он в человеке? И
Кант отвечает: так как на основании всего доступного нам знания
ответить на этот вопрос невозможно, само наличие нравственного закона
непреложно доказывает, что над миром есть Бог - Существо, в Котором и
укоренено это абсолютное различие добра и зла.
Наконец, французские философы Декарт и Мальбранш предлагают так
называемое "математическое доказательство" (имеется в виду выдвинутое
Р. Декартом (1596 - 1650) и разрабатывавшееся Н. Мальбраншем (1638 -
1715
) " онтологическое доказательство", согласно которому идея
бесконечности в человеческом уме служит достаточным основанием для
вывода о существовании Бога) бытия Божия, выводя его из математических
постулатов абсолюта и бесконечности.
Впоследствии же, примерно с середины ХVIII  века, и верующие, и
неверующие начали в равной мере сомневаться как в необходимости, так и
в самой возможности подобного рода доказательств. Верующие соглашались
с доводом, что Бог, Которого можно "доказать", перестает быть объектом
веры, а поскольку религия основана на вере, то доказательства здесь не
только не нужны, но и вредны. Неверующие же отрицали доказательства
бытия Божия совсем по другим причинам, ибо эмпирическая наука, расцвет
которой начался в ХVIII веке, сама по себе была в их глазах
доказательством против существования Бога.
Таким, за немногими исключениями, остается положение и поныне.
Верующие, считая всю науку безбожной, заключаются в слоновую башню ее
отрицания, а неверующие в своем наукопоклонничестве все более
ожесточаются против веры как "антинаучного суеверия".
Между тем, разобравшись в этом конфликте спокойно и беспристрастно,
приходишь к двум очень простым и очень важным выводам. Вывод первый:
никаким "научным мировоззрением", во имя которого и отвергались философские доказательства бытия Божия, ни одно из этих доказательств опровергнуто не было. И если пресловутый "диалектический материализм" - философия, особенно претендующая на научность, - попросту отбросил все вопросы о Боге, то это еще не значит, что он на них ответил.
И чем дальше, тем все очевиднее становятся нищета и убогость этой
философии. В самом деле, если из материи нельзя вывести никакого
высшего смысла, никакого целеполагания, то почему человек обязан
бороться за какое-то  будущее "счастье" ? Откуда является сама его
идея? Если человек - всецело продукт материи, откуда в нем чувство
добра и справедливости? Или, как шутил Владимир Соловьев, если все мы
произошли от обезьян, то почему, собственно, мы должны любить друг
друга? (ср.: "Человек произошел от обезьяны, поэтому будем любить друг
друга" (Соловьев В.С. Идея человека у Августа Конта// Соч. в 2 т. Т.
2. М.: Мысль, 1988. С.579
). Иными словами, очевидно, что наука,
которая имеет дело преимущественно с материей, не заменяет философии и
не может ответить на ряд вполне реальных вопросов, без ответа на которые человек все равно жить не может.
Второй же вывод таков: если вера зарождается в человеке не от
доказательства, не от философии и науки ( а на это указывал уже
Аристотель), то это не значит, что она не имеет к ним никакого
отношения. Напротив, для миллионов людей вера оказывается тем светом,
который сквозь всю сложность мира указывает тот последний и абсолютный
смысл, который ни наука, ни философия сами по себе раскрыть и увидеть
не могут. А это значит, что разрыв между верой, с одной стороны, и
наукой - с другой, ничем не оправдан и вреден обеим. Вера,
отказывающаяся от объяснения мира, есть вера больная и ущербная.
Наука, не стремящаяся выйти за  собственные пределы, есть наука слепая
и рабская. Об этом следует задуматься в наши дни.